Category: наука

александр петроченков

Михаил Куртов. Генезис графического пользовательского интерфейса. К теологии кода


Надо признать, весьма необычные идеи проповедует Михаил Куртов. До сих пор философия игнорировала компьютерные программы либо прикладывала к ним теории из других областей, не пытаясь осмыслить их как нечто новое. Ссылаясь на идеи философов и программистов, Михаил Куртов пытается снять противоречие между техникой и культурой и объединить их в некий общий процесс, сродни религии или теологии. Противоречие между техникой и культурой снимает компьютер, как самодвижущаяся субстанция. Техника перестает быть только инструментом. В 1966 году на вопрос журнала «Шпигель», что теперь занимает место философии, Мартин Хайдеггер ответил: «Кибернетика». А Пол Грэм, известный IT-специалист, продвигавший язык программирования Lisp, писал: «Языки программирования — это не просто технология, а то, чем программисты думают. Это наполовину технология, наполовину религия».

Книга посвящена исследованию того, чем на генетическом уровне является графический пользовательский интерфейс (GUI, graphical user interface) компьютера. Впервые появившись в массовых компьютерах Apple Macintosh, GUI сделал компьютер доступным всем, в том числе неспециалистам. У людей создается иллюзия, будто они видят и манипулируют информационной областью напрямую.
Идею GUI разработали в лаборатории Xerox PARC в Калифорнии. В 1979 году сотрудник Xerox PARC Трюгве Реенскауг (Trygve Reenskaug) создал тройственную схему использования нескольких шаблонов проектирования, которая получила название MVC (model-view-controller, «модель-представление-контроллер»). С помощью MVC модель приложения, пользовательский интерфейс и взаимодействие с пользователем разделены на три отдельных компонента, чтобы модификация одного из компонентов минимальное воздействовала на остальные. Полное определение GUI таково:

GUI = (клавиатура + дисплей + мышь) + (MVC)

«Главной целью MVC является перекинуть мост между человеческой ментальной моделью и цифровой моделью, существующей в компьютере», — писал Реенскауг. И хотя программный продукт невидим и невизуализируем, сегодня эта цель достигнута в гигантском масштабе: миллиарды людей с почти религиозным рвением используют смартфоны и планшеты, даже внешне напоминающие иконы.

И вот тут мы переходим к главной идее книги Михаила Куртова. Блистая философской и технической эрудицией, он пытается доказать, что графический пользовательский интерфейс морфологически эквивалентен средневековой Церкви, а современное состояние дел в информатике подобно ситуации в поздней схоластике. Тройственность MVC подобна христианской Троице, в которой соединены три божественные ипостаси Отца, Сына и Духа. Эта схема была принята на Первом Никейском соборе в 325 году. Куртов ссылается на термин «единосущие» (homoousia), ставший главным изобретением Никейского собора и не допускающий распад фигур Троицы на трех отдельных богов, вопреки парадоксальному равенству 1=3. Куртов настойчиво увязывает это понятие с MVC, указывая на зависимость элементов этой схемы, их различие и единство, как разные ипостаси (hypostasis), обозначающие способы существования единой сущности.

Способ доказательства такой аналогии вызывает у меня наибольшие сомнения: модель-представление-контроллер гомологичны следам Отца, Сына и Духа, говорит Куртов. Но что такое гомология, Куртов объясняет довольно туманно и не слишком убедительно, но указывает, что это соответствие не есть метафора. Более того, он утверждает, что изучение сущности гомологии является первоочередной задачей современной философии.

К своим выводам Куртов приходит, ссылаясь на работы французского философа Жильбера Симондона (Gilbert Simondon), жившего в докомпьютерную эпоху, чьим вкладом в философию техники стало открытие генетических законов, управляющих технической эволюцией. Хайдеггер и Симондон по мнению Жиля Делёза были «двумя величайшими философами техники». Рассуждая о технологии и теологии, Куртов сообщает, что церковные соборы могут быть уподоблены инженерным симпозиумам, на которых коллективно создаются стандарты для индустрии, позволяющие бороться с «ересью».

Но, пожалуй, самое любопытное в этом уникальном труде — идея соединения технологии и теологии в технотеологических схемах. Различие между программированием и использованием компьютера имеет технотеологический характер: GUI заведомо упрощает, редуцирует коммуникацию с компьютером, а результаты GUI-ввода не сохраняются и не становятся достоянием коллектива и общества.
Любопытны попытки предсказания Михаилом Куртовым будущего информатики на основе такого «теологического» понимания computer science. Он полагает, что нынешний software crisis, в котором находится информатика, является «повторением» технического застоя в Средние века. А настоящая компьютерная революция еще не случилась. После ликвидации компьютерной безграмотности наступит цифровая Реформация, затем Ренессанс программистской культуры с техническим искусством (science art) и массовое возвращение к интерфейсу командной строки. Так что GUI, выступающий посредником между реальностью кода и социальной реальностью, гомологичен Церкви как посреднику между Богом и людьми. Ведь именно с GUI началась социализация ПЕРСОНАЛЬНЫХ компьютеров.

Неотвратимое футурологическое следствие этой гипотезы: эволюция кода должна будет когда-то завершиться. Возможно, это будет эпоха, совпадающая по времени с «технологической сингулярностью», которую предсказывает Рэй Курцвейл. Компьютер это вещь, способная становиться всеми вещами, симулируя любую вещь, то есть вещь вещей. Конец кода будет окончанием развертки духа в вещах: слово станет плотью, наступит конец географии, начнется подлинно Новое время — время антропотеотехнических гибридизаций: человек физически и духовно соединится с компьютером. Таким образом, Бог как предмет коллективной веры умер, но Его структура сохранилась в скелете общества-культуры. В XXI веке теология станет для computer science тем же, чем математика стала для естественных наук в XVII веке, пророчит Куртов. Но он не готов истолковать присутствие теологии в коде — как последнюю страницу в истории умирания Бога или как его рождение в вещах?

Михаил Куртов. Генезис графического пользовательского интерфейса. К теологии кода. — СПб: ТрансЛит, 2014. — 88 с. — Мягкая обложка — Серия: Транслит (литературно-критический альманах)
александр петроченков

Джон Хорган. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки


Читатель может воскликнуть: ну вот, еще одна книга о конце! Книг подобного рода, как проявление пессимизма конца тысячелетия, появилось в последнее время немало. Достаточно вспомнить «Конец истории» Френсиса Фукуямы или «Конец природы» Билла МакКиббена. Может даже возникнуть ощущение, будто мы живем в эпоху сплошных кризисов и кульминаций, когда из-за «Звездных войн» вдруг рушится коммунистическая супердержава, откуда ни возьмись возникает метаинтеллектуальная сеть Интернет, люди отправляются в туристические прогулки в космос, генотип человека публикуется с продолжением на страницах журналов, а мобильными телефонами не пользуются только домашние животные.

Мощный взрыв знаний и технологий обозначил конец тысячелетия. А поскольку все мы родились и выросли в эту эпоху, то считаем, будто такой прогресс является характерной чертой реальности. Но всеобщая вера в вечность прогресса — это доминирующее заблуждение нашей культуры, считает автор этой книги. А вдруг и она споткнется о порог кризисов и кульминаций, возникший на рубеже тысячелетий?

Американский ученый и писатель Джон Хорган первоначально занимался литературной критикой, но разочаровался в ней, так как в литературе все зыбко, неточно и приблизительно. Попробуйте кому-то с научной точностью доказать, что Достоевский более гениален, чем, скажем, Джойс! Тогда Хорган оставил литературу ради научной журналистики. Но наука, оказывается, тоже не дает той последней строгости и определенности, о которой он мечтал. И тогда он взялся доказать, что наука уже кончилась. И написал книгу «Конец науки», где берется доказывать, будто ему уже виден этот конец.

В своей книге Хорган интервьюирует известных ученых и представляет читателю интересные научные теории и удивительный диапазон воззрений крупнейших исследователей последней четверти ХХ века. Что будет, если постнаучный мир уже наступил и там, за горизонтом, нет больше ничего великого? Что, если то, что у нас есть, — это то, что у нас и будет? Мы не создадим космических кораблей, перемещающихся быстрее скорости света. Не освоим термоядерный синтез. Не станем мудрыми и бессмертными при помощи генной инженерии. Какой тогда будет наша судьба? Нам останется прозябать где-то между удовольствием и несчастьем, просвещением и путаницей, добротой и жестокостью. Это будет не рай, но и не ад. Постнаучный мир будет мало отличаться от нынешнего состояния мира.

Разумеется, эта книга — пример иронического теоретизирования. Направление и скорость прогресса еще никогда никому предсказать не удавалось. Человеческая культура эфемерна, ее может погубить случайный астероид, оледенение или исчерпание нефтяных запасов. Так что всякие прогнозы о будущем — не более чем просто догадки на пути познания глубоких истин Вселенной.

Скачать книгу.

Критическая статья: “Конец науки?” Джон Хорган

Джон Хорган. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки. / Перевод с английского М. В. Жуковой. — СПб.: Амфора, 2001. — 479 стр. — (Серия: Эврика).
александр петроченков

Сет Ллойд: "Вселенная — квантовый компьютер"


Вчера я сообщил о лекции профессора Сета Ллойда "Вселенная — квантовый компьютер". В двух словах о том, о чем была его лекция.

О том, что мы живем в эпоху информационной революции -- в компьютерную эру, когда у каждого есть свой айфон, айпад или что-то такое же электронное. Мы все так или иначе имеем доступ к информации и как-то ее обрабатываем.

А раньше крупная информационная революция случилась, когда Иоганн Гуттенберг изобрел печатный станок и напечатал Библию. Книги стали доступны многим. Почему-то революция Гуттенберга считается очень крупной и важной, хотя ей предшествовали другие информационные революции, не менее важные.

До открытия печати информационная революция произошла, когда была придумана письменность. Мысли отдельного человека стало возможно фиксировать на бумаге и передавать другим -- во времени и пространстве. Вначале это были простые глиняные таблички, покрытые клинописью -- они нужны были налоговой службе для учета скота, урожая и имущества, чтобы правильно собирать налоги и подати.

А еще раньше случилась еще более важная информационная революция -- когда появилась устная речь. Именно речью человек принципиально отличается от животных. Благодаря речи знания одного человека стали доступны другим людям. Так все стали обладать информацией известной кому-то одному. Это важнейший шаг к накоплению и усложнению знаний, к самоорганизации общества, в результате чего стали возможными все последующие информационные революции.

Очень важная информационная революция связана с сексом: дети от двуполых родителей получают гораздо больше информации, быстрее обновляют свой генотип, чем рождающиеся партеногенезом однополым путем от одного родителя. При однополом размножении новая генетическая информация возникает только при мутациях. Даже при численности населения в 10 тысяч человек объем информационного обмена между генотипами перекрещивающихся сексуальных пар превышает вычислительные возможности самого мощного компьютера.

Многоклеточные организмы совершили информационную революцию, сумев создать сложную устойчивую систему с разделением функций между группами клеток -- органами. Так появился отдельный орган биологической обработки информации -- мозг.

Отдельная клетка или одноклеточный организм -- невероятно сложная система, устроенная намного сложнее айфона или айпада. При этом клетка действует как компьютер.

ДНК -- это информационная матрица большой сложности и объема. Ее возникновение -- огромная информационная революция и загадка, так как наука пока не знает, как на Земле возникли клетки, ДНК и вообще жизнь.

Жизнь -- биологическая информационная революция в сравнении с неживой природой. Жизнь (биосфера) возникла на Земле практически сразу, как только поверхность планеты достаточно остыла, то есть около 4 млрд лет тому назад.

Возникновение галактик в космосе -- это тоже информационная революция, так как по каким-то причинам в одних местах возникли флуктуации и сгустки материи, образующие звезды и планеты, разлетевшиеся после Большого Взрыва, а в других местах осталась пустота.

Причиной всего был Большой Взрыв (Big Bang), случившийся 13,7 млрд лет назад. Это была грандиозная информационная революция, положившая начало нашей вселенной. Так возникла вселенная-компьютер, в которой постоянно происходят разнообразные вычислительные IT-процессы. Так что Big Bang вполне можно назвать иначе: Bit Bang.

Каждый атом -- компьютер, так как в каждом отдельном электроне и фотоне есть два устойчивых информационных состояния спинов вращения, которые можно рассматривать как биты -- 0 и 1.

Вот почему любое взаимодействие материи во вселенной можно рассматривать как вычислительный ИТ-процесс, который приводит ко всем тем последствиям, которые перечислены выше.

И вот теперь человек со своим разумом, стремительно совершая последовательные информационные революции, начинает вмешиваться в работу всего этого громадного вселенского механизма, хотя до сих пор плохо понимает его устройство и все его взаимосвязи. То есть человеческий разум является космическим фактором, влияющим на развитие вселенной, хотя мы еще сами не понимаем как, зачем, и что получится в результате.

Однако неоспорим факт: мы постепенно начинаем взламывать весь это грандиозный компьютер вселенной, словно хакеры. И теперь он будет развиваться как-то иначе, чем это случилось бы без нашего участия. Задача состоит в том, чтобы научиться программировать более разумно и целесообразно. Мы можем преобразовать естественные хаотические процессы природы в свои упорядоченные, разумные и красивые. Работа на компьютере, каковым является вселенная, совсем не то же самое, как хаотическая игра обезьяны с пишущей машинкой, в результате чего она могла бы случайно настучать TO BE OR NOT TO BE или первое предложение из романа "Анна Каренина".

Далее Сет Ллойд довольно путано (на мой взгляд) рассуждал на философские темы о свободе воли при принятии решения. При этом Сет Ллойд говорил о проблеме остановки (halting problem) и об Алане Тьюринге, который доказал, что не существует общего алгоритма для решения проблемы остановки. Другими словами, проблема остановки неразрешима на машине Тьюринга. Рассуждения о тесте Тьюринга на свободу воли мне показался не слишком убедительным.

The Halting Problem
Will I ever be able to answer the question of whether I wil be able to answer the question...

A Turing test for free will
Am I a decider?
Can I model my behavior and that of others?
Can I predict my own decision?

Сет договорился до того, что заявил, будто нет никакой разницы между тем, как он принимает в ресторане решение, заказать ему борщ или пельмени, и термостатом, который принимает решение включить ли подогрев при наступлении определенной температуры. На мой взгляд это ошибка: термостат слишком примитивная машина (неважно какой -- механический, электрический или электронный), чтобы говорить о свободе воли термостата и о том, как он якобы принимает решение. На мой взгляд, термостат не принимает никакого решения, так как решение за него уже принял тот, кто его запрограммировал, а задача термостата всего лишь выполнить приказ. Хотя с точки зрения программиста термостат выполняет логическое действие.

Одним словом, мы живем внутри огромного компьютера и пытаемся на него воздействовать, как хакеры..На вопрос из зала о его отношении к религии Сет Ллойд от ответа уклонился.


Я пересказал совсем кратко только то, что понял в лекции сам. Сет Ллойд рассказывал еще про квантовую механику (процитировав попутно известную шутку Нильса Бора: "Если вам кажется, что вам понятна квантовая механика и при этом у вас не поехала крыша, значит вы ничего не поняли"), но об этом пусть вам расскажет кто-то другой, кто лучше понял эту часть лекции. Ученые и инженеры в МТИ уже строят квантовые компьютеры. Но это что-то за пределами моего понимания.

Сегодня была презентация перевода на русский язык книги Сета Ллойда "Программируя Вселенную", которая уже стала мировым бестселлером: http://www.moscowbooks.ru/news/view.asp?id=5654

Теперь вы можете сами почитать. Я не был на презентации и этой книги пока не видел. http://rqc.timepad.ru/event/73306/

Сет Ллойд верит, что Вселенная — это одна сплошная квантовая вычислительная машина, а, значит, за ею можно научиться управлять и программировать ее работу: http://knowledgestream.ru/ru/lectures/62/

Запись другого выступления Сета Ллойда в центре Digital October в трансляции из-за рубежа: http://digitaloctober.ru/ru/events/knowledge_stream_nash_mir_prosto_chey_to_kompyuter
александр петроченков

Фрэнсис Коллинз. Доказательство Бога. Аргументы ученого


Это любопытная книга, которую я читал с интересом. Однако мой интерес распространялся главным образом на научную составляющую книги, где автор говорит о Вселенной, жизни, генетике и геноме человека. Но все его аргументы относительно доказательств существования бога не произвели на меня впечатления. При чтении рассуждений автора о нравственном законе у меня зачастую возникали возражения, на которые я не находил ответа на страницах книги. Иммануил Кант знаменит своим высказыванием: "Лишь две вещи поражают меня: звездное небо надо мною и нравственный закон внутри меня". Из этого делают спекулятивный вывод, будто нравственная сущность столь же бесконечна, как звездное небо. Однако нравственный закон, в равной степени присущий далеко не всем людям, можно объяснить биологическими причинами, как это сделал Ричард Докинз в своей блестящей книге "Бог как иллюзия".

Фрэнсис Коллинз пытается приспособить к догмам теологии революционные научные открытия XX века. Местами в извинительном тоне он говорит, что теология от этого не пострадает, как не пострадала она от внедрения гелиоцентрической теории Коперника, Кеплера и Галилея, которая когда-то казалась потрясением всех основ, опровергавшим Библию. Церковь (да и то только римско-католическая!) признала эти открытия совсем недавно, в конце ХХ века. Но любые неразгаданные загадки природы автор трактует в пользу божественного начала как чудо. Вот типичное рассуждение автора:

Даже Альберт Эйнштейн видел убожество чисто натуралистического миросозерцания. Тщательно выбрав слова, он записал: «Наука без религии хрома, религия без науки слепа». Смысл человеческого существования, реальность Бога, возможность жизни после смерти и многие другие вопросы лежат за пределами досягаемости научного метода.

Однако никаких разумных доказательств относительно правоты мнения Эйнштейна автор не приводит. Полагаю, что ему, как ученому, должно быть известно, что ссылка на любые авторитеты в науке контрпродуктивна и разрушительна. Он всеми силами пытается соединить науку и религию, видимо понимая, что у религии мало шансов выжить, если люди окажутся способными понять те научные открытия, которых уже сегодня совершены наукой. Вот цитата из книги:

Повернемся ли мы спиной к науке из-за того, что она воспринимается как угроза Богу, откажемся ли от того расширения наших знаний о мире, которое она обещает, от применения полученных знаний для облегчения страданий и совершенствования природы человека? Или, может быть, мы отвернемся от веры, решим, что наука сделала ненужной духовную жизнь и теперь вместо традиционных религиозных символов на алтарях нужно вырезать изображение двойной спирали?
Оба пути принципиально опасны. Оба отрицают истину. Оба умаляют достоинство людей. Оба разрушительны для нашего будущего. И ни один не является необходимым. Бог Библии – также и Бог генома. Мы чтим его и в соборе, и в лаборатории.


Фрэнсис Коллинз — один из ведущих американских генетиков, руководитель проекта "Геном человека", физик по первому образованию. Он верующий христианин. В книге он популярно излагает современные научные представления о происхождении Вселенной и жизни на земле, о строении ДНК и рассматривает различные варианты соотнесения науки с религией: «научный атеизм», креационизм, теорию «разумного замысла» и, наконец, выдвигает на первый план теистический эволюционизм, которого придерживается сам. Он видит спасение для религии именно в этом предлагаемом им БиоЛогосе, хотя, повторю, ему так и не удалось убедить меня в том, что религиозный опиум необходим человечеству. Мне-то он точно не требуется. В заключение вот еще цитата:

Поэтому теистический эволюционизм, или БиоЛогос, представляется мне наиболее удовлетворительным с обеих сторон решением вопроса о соотношении науки и веры. Он не может ни устареть, ни оказаться несостоятельным в свете новых открытий. Он строго логичен, дает ответы на многие вопросы, которые невозможно разрешить иными способами, и позволяет науке и вере укреплять друг друга, как две прочные колонны, поддерживающие здание Истины.

Если вас интересуют вопросы теологии, религии и науки, эту книгу стоит прочитать. Автор стремился в своей книге создать синтез научного и религиозного мировоззрения. Однако, на мой взгляд, ему не удалось убедительно объединить религиозные взгляды с научными. Всякий раз, когда Коллинз касается сложных вопросов теологии, он отправляет читателя к книге Клайва Льюиса «Просто христианство» (1943), словно он прочитал только одну книгу по христианству и других более убедительных источников не существует. Научная часть книги, безусловно, интересна, познавательна и выглядит намного более убедительной, так как автору здесь не приходится часто ссылаться на чужие работы, ибо он и сам большой авторитет в науке и создал много нового.

Кстати, текст упомянутой книги Клайва Льюиса, да и саму книгу Фрэнсиса Коллинза «Доказательство Бога» можно найти в сети.

Фрэнсис Коллинз. Доказательство Бога. Аргументы ученого. (The Language of God: A Scientist Presents Evidence for Belief) / Перевод с англ. Мария Суханова. — М.: Альпина нон-фикшн, 2009. — 216 с. — Тираж 5000 экз. 
александр петроченков

Джон К. Клеменс и Скотт Далримпл. Власть над временем


Всем известна классическая формулировка Time is Money, принадлежащая Бенджамину Франклину. С одной стороны это верно, время действительно позволяет извлекать деньги. Но все же время совершенно особый ресурс: мы не можем его создавать, копировать, накапливать, оставлять про запас. Значит, время гораздо ценнее денег. Так что обмен времени на деньги иррационален.

Но самое любопытное состоит в том, что люди ценят время намного меньше, чем деньги! Авторы приводят описание эксперимента: студентов университета просили представить, что ни купили билеты в театр за 60 долларов и на рок-концерт за 20 долларов. Участникам эксперимента сказали, что от рок-концерта они получат больше удовольствия, чем от театра. Потом им объявили, что дату перенесли, и спектакль и рок-концерт состоятся одновременно, то есть один из билетов пропадает безвозвратно. Что вы выберете, спросили респондентов. 62% выбрали театр, хотя знали, что удовольствие от него будет невелико. Затем в другой группе условия эксперимента изменили, объявив, что для получения таких же билетов придется отработать 15 часов лаборантом, чтобы попасть в театр, и 5 часов, чтобы попасть на рок-концерт. Фактически, разница в цене на билеты и в этом случае была тройная. Однако только 5% студентов выбрали посещение театра, а 95% предпочли рок-концерт.

При рассмотрении темпоральных инвестиций эффект невосполнимых потерь времени едва учитывается! По одной теории получается, что люди более рациональны при учете времени, чем при учете денег. Но с другой стороны, можно считать, что люди не учитывают темпоральные потери. Значит, либо люди не могут, либо не умеют ценить время так же, как ценят деньги.

Об управлении временем (о тайм-менеджменте) написаны тонны книг. Эта книга совершенно на них не похожа. Здесь вовсе не предлагают методов, как скрупулезно учитывать каждую минуту, строить графики и диаграммы, планировать пятилетки и более эффективно его использовать каждую минуту. Нет, не потому, что это неважно, а совсем по другой причине. Мы по-разному относимся к времени. Если проанализировать употребляемые в нашей речи глаголы, людей легко разделить на три группы: тех, у кого преобладают глаголы прошедшего времени, настоящего и будущего времени. Реально думать о будущем и совершать прорывы вперед способны очень немногие. Это свойственно настоящим лидерам. А большинство людей предпочитают оставаться в настоящем или бессмысленно барахтаться в прошлом.

Чтобы стать эффективным руководителем, нужно выйти за пределы управления временем (тайм-менеджмента) и получить над временем власть. Основным открытием для меня в этой книге стало разделение времени на Хронос и Кайрос. Такое разделение было известно еще древним грекам. Хронос — привычное нам время, измеряемое часами и календарями, графиками Ганта, органайзерами, будильниками. Именно такое время синхронизировало социум, дало власть бюрократии и правительствам. И совсем другое время Кайрос. Это время возможности, время подходящего момента. Концепцию кайроса очень почитал Пифагор, Оно присутствует и Библии («Исполнилось время [кайрос], и царствие Божие открылось перед нами».) и в Новом Завете, изначально написанном на греческом языке, хотя при переводе такой смысл обычно теряется.

Хронос учитывает количественную характеристику времени — «Как быстро?», «Как часто?», «С какого возраста?». По контрасту термин кайрос указывает на качественный характер времени, на особое положение, которое событие или действие занимает в некоей последовательности. Что-то может произойти не в «любое» время, но только в это время, отмеченное возможностью, которое, вероятно, никогда больше не повторится. В этом смысле кайросу очень непросто дать четкое определение, это скорее мистическое и интуитивное время.

Адепты тайм-менеджмента полагаются на часы и календари, а повелители времени развивают способность ощущать важные моменты времени интуитивно. Адепты хроноса смотрят на время как на жесткую «константу». А хозяин времени относятся к нему как к подвижной, гибкой субстанции, как к потоку, на течение которого можно сознательно влиять, обладая «темпоральным интеллектом».

Руководители компаний General Electric, 3M, Staples и Dell, сумевшие достичь высокого уровня развития «темпорального интеллекта», совершили настоящий прорыв в бизнесе. Энди Гроув и Гордон Мур в 1986 году обнаружили точку перелома тренда и совершили переворот в компании Intel, отказавшись от производства чипов памяти, а все ресурсу направив на развитие процессоров. Они рисковали, но мир вычислительной техники изменился — только благодаря этому появились процессоры Intel 386, 486, Pentium и т.д. Весь наш мир изменился благодаря их решению.

В книге этого не сказано, но я невольно подумал о японской системе «канбан» и Just in Time, которую применяют в бизнесе, в частности, на заводах Toyota. Там поставки частей и комплектующих осуществляют не по графику, а квантовыми запросами с конвейера. Такая система оказалась намного более гибкой, надежной и эффективной, чем умозрительное планирование и стремление выполнить график поставок.

Мыслить дедлайнами, что свойственно тайм-менеджменту, основанному на хроносе, часто бывает ошибочно, говорят авторы. Англичане не проявили геополитической гибкости и произвольно назначили официальный deadline разделения Индии и Пакистана на 15 августа 1947 года. Это привело для многих семей к поспешной необходимости покинуть свой дом, чтобы пересечь границу, и к страшному кровопролитию, когда мусульмане и индусы буквально изничтожали друг друга в кровавой мясорубке, заложив сложные проблемы в фундамент отношений этих стран, по сей день стоящих на грани ядерного конфликта. Примерно то же самое Британия создала своим графиком ухода из Палестины и Иерусалима, где серьезный конфликт между арабами и евреями продолжает гореть до сих пор. А ведь этого можно было избежать.

Книга «Власть над временем» позволяет иначе взглянуть на время и наше существование во времени, выработать ключевые навыки обращения со временем и использовать этот уникальный и невосполнимый ресурс максимально эффективно. Время может быть не только причиной для сожаления о безвозвратно утраченном, но и служить мощным стимулом и источником энергии.

Мне очень понравилась глава про открытые системы, в которой авторы находят много общего и новаторского в размышлении о времени замечательных людей: у английского натуралиста Чарльза Дарвина, французского философа Анри Бергсона и лауреата Нобелевской премии химика Ильи Пригожина. Дарвин взглянул на время и создал теорию биологической эволюции, избавив нас от мрачного пессимизма второго закона Ньютона и энтропии, чем внушил нам оптимистический взгляд на будущее, ибо люди становятся более организованными. Католическая церковь внесла сочинения Бергсона, утверждавшего приоритет интуиции над интеллектом, в «черный список», чем вдохновила Марселя Пруста на создание великого романа «В поисках утраченного времени». А Пригожин, хоть и разрывался всю жизнь между Брюсселем и Техасом, где он руководил институтами, заметил, что следствия законов термодинамики (энтропия) относятся к закрытой системе. Разум человека внушает уверенность в том, что со временем, согласно теории Пригожина, истощенные организмы приобретают способность перерождаться и самоорганизовываться, создавая условия для будущего здоровья и прочности системы.

Эта книга, пожалуй, не научит читателя чему-то конкретному и понятному. Но она способна повлиять на стиль жизни, фундаментально изменить отношение к бесценной сущности времени или, как минимум, зародить мысли, над которыми стоит хорошенько подумать.

Джон К. Клеменс и Скотт Далримпл. Власть над временем Как стать эффективным руководителем, изменив свое отношение к времени. (Time Mastery: How Temporal Intelligence Will Make You a Stronger, More Effective Leader). — М.: Добрая книга, 2007. — 256 с. — Тираж 3000 экз.
александр петроченков

Григорий Крейдлин. Невербальная семиотика. Язык тела и естественный язык


Весьма интересная книга о мощных системах коммуникации, существующих помимо нашего обычного языка и речи. В некоторых случаях невербальными способами коммуникации мы сообщаем больше, чем речью, или существенно меняем смысл высказывания. Причем это не только мимика и язык жестов. Коммуникативное значение может иметь многое -- взгляды, дополнительные звуки, положение тела, одежда, косметика, парфюмерия, украшения или дресс-код. На передаваемые смыслы влияет множество факторов, включая время, место, окружающие обстоятельства и многое другое, что не проходит мимо нашего сознания или воздействует на нас на бессознательном уровне.

Всего автор называет десять отдельных специализированных наук, изучающих невербальную семиотику, хотя в этой довольно толстой книге рассматриваются только пять важнейших подсистем невербальной коммуникации.

1. Паралингвистика. Наука о звуковых кодах невербальной коммуникации. Интонация речи, междометия и лишние звуки типа мм, угу, гм, э-э, вздохи, свист, смех, хмыканье, шипение и тысячи других звуков, зачастую меняющих смысл слов на противоположный. Человеческое ухо способно различать сотни тысяч звуков и оттенков, не принадлежащих к языку. Нецензурная лексика тоже, видимо, может быть отнесена к паралингвистике, так как многие такие слова не описываются словарями, но участвуют в коммуникации. Человеческий голос производит множество звуков, не входящих в систему языка. Способ и манера говорить, качество голоса и тона, а также то, как нечто сказано и зачем сказано. В процессе речи человек может манипулировать разными предметами, менять голос на грубый или гнусавый. Все это в сумме создает параязык, связанный невербальными кодами с языком и речью.

2. Кинесика. Наука о жестах и жестовых движениях, о жестовых процессах и системах языка тела и его частей. Движение рук и пальцев, танец, позы, жесты, мимика лица. Огромное множество этих знаков создает свой собственный язык, который хорошо понимают представители одной культуры. Эти знаки служат для эмоционального усиления, отрицания или иллюстрации того, что говорится. Причем в разных национальных культурах язык кинесики довольно сильно различается. Существуют сугубо русские жесты, которые непонятны представителям других культур: подмигнуть, мотать головой, погрозить пальцем, покачать головой, заткнуть уши, прикрыть рот рукой, отвернуться, уставиться, аплодировать, сжать губы, показать кукиш — можно составить огромный словарь из подобных единиц, которые сами по себе несут информацию, но и способны серьезно менять устную речь. А многие жесты других народов не производят в России особого эффекта. Например, большой палец на Западе считается сильным оскорбительным жестом, а у нас его не воспринимают столь эмоционально.

3. Окулесика. Наука о языке глаз и визуальном поведении людей во время общения. Глазное поведение людей в ситуации общения чрезвычайно информативно и важно. Глаза выражают очень много эмоций и их оттенков. Русское сощурить глаза близко к мимике и передает фиксирование внимания. А подмигивание предлагает соучаствовать в совместном деле. Широко открытые глаза, приподнятые брови, прикрытые глаза, опущенный взгляд, понимающий взгляд, взгляд поверх очков, прямой взгляд в глаза — все эти и многие другие модели визуального поведения несут при общении определенную информацию, которая обычно воспринимается бессознательно. (Играя с внуком, а он еще почти не говорит, я нередко прикрываю глаза руками, как бы пряча глаза за ладонями, и внук немедленно воспринимает это как важную игру в прятки и весело реагирует, ища мой взгляд.)

4. Гаптика. Наука о языке касаний и тактильной коммуникации. Рукопожатия, объятия, поцелуи, целование руки, похлопывания по плечу, целительное касание, наложение рук (применяемое представителями многих культур, например, апостольское прикосновение, передаваемое католическими папами еще от св. Петра), махание рукой на прощание — весьма сложный и богатый язык с разными культурными кодами. Кстати, в русской культуре касания — это активное вторжение в личную сферу другого человека, поэтому всегда должно быть осторожным и ненавязчивым.

5. Проксемика. Наука о пространстве коммуникации, его структуре и функциях. Это наука о том как человек мыслит коммуникативное пространство, обживает его и использует: это означает выбор места и расстояния, взаимное положение и ориентация тел во время общения, разные типы взаимодействия с разной аудиторией (друзья, малознакомые и незнакомые люди), социальная, физическая и психологическая дистанция, личная дистанция, интимная дистанция, поклоны, поцелуи, воздушные поцелуи, групповое, коллективное, публичное пространство, privacy. Существуют правила проксемики, которые нарушать недопустимо, чтобы не нарушить коммуникацию.

Кинетические стороны поведения людей — их жесты и позы, как люди стоят или сидят, как располагаются по отношению друг к другу, как обмениваются взглядами — порой играют решающую роль в устной коммуникации. А за пределами этой книги остались такие интересные науки, которые тоже относятся к невербальной семиотике, как аускультация, гастика, ольфакция, хронемика и системология. О них кое-что можно найти в Википедии.

Книга снабжена удивительно подробным и хорошо разработанным аппаратом, занимающим около сотни страниц. Аппарат содержит перечни использованной литературы и обширный предметный указатель, разделенный на терминологический и именной. Такую высокую культуру организации книги в России, к сожалению, нечасто приходится встречать. Книга выпущена издательством НЛО, которым руководит Ирина Прохорова, сестра миллиардера Михаила Прохорова.

Григорий Крейдлин. Невербальная семиотика. Язык тела и естественный язык. — М.: Новое литературное обозрение, 2004. — 592 с. — Тираж 2000 экз. — (Серия: Научная библиотека).

александр петроченков

Профессор Евгений Ползик рассказал о телепортации


21 марта 2013 г. в рамках проекта «Публичные лекции "Полит.ру"» выступил Юджин Ползик (Eugene Polzik), квантовый физик, Ph.D., профессор Института Нильса Бора, директор Датского центра квантовой оптики, академик Королевской академии наук Дании, председатель исполнительного комитета Российского квантового центра в Сколково.


Ведущий этих публичных лекций на Полит.ру, которые открыты для всех желающих, Борис Долгин.


Тема лекции Евгения Ползика: "Телепортация, или что можно, а что нельзя в квантовом мире" оказалась настоящей сенсацией и привела к тому, что в небольшом зале в кафе ZaVtra на Сретенке случился настоящий аншлаг, столько было желающих попасть на эту лекцию.


Принесли множество дополнительных раскладных стульев, слушатели сидели даже на сцене, но все равно все пришедшие не смогли найти себе места и стояли в конце зала в проходе.


Лекция оказалась просто блестящей и была с благодарностью и аплодисментами принята аудиторией. Профессор сумел рассказать о телепортации такими простыми словами, что у многих создалось впечатление, будто квантовая механика становится почти понятной. Впрочем, ссылаясь, кажется, на слова Гейзенберга, профессор Ползик заметил, что если квантовая механика становится понятной, зачит мы ничего не понимаем.


Была показана установка, на которой Ползику и его аспирантам удалось осуществить перенос перепутанных (entangled) частиц на полметра и доказать принципиальную возможность эффекта. Теперь готовится подобный эксперимент по телепортации частиц между двумя Каймановыми островами на расстоянии 120 км.


Я задал вопрос, не указывает ли то, что свойства частиц синхронно меняются в двух разных местах, позволяя говорить о мгновенной телепортации, что в действительности это одна и та же частица, а мы видим лишь иллюзию перемещения. Профессор отметил, что это гениальная идея, но я далеко не первый, кто такое предполагает, но доказать это пока никому не удалось.


Другой мой вопрос вызвал оживление в зале: Есть легенда, что датская пивоваренная компания Carlsberg подарила Нильсу Бору после получения им Нобелевской премии дом и провела туда трубопровод с пивоварни, чтобы великий физик мог пить пиво, не отвлекаясь от размышлений. Евгений Полизн подтвердил это и добавил, что Carlsberg всегда поддреживала и поддерживает развитие науки, что в управлении этой пивоваренной компанией участвует Академия наук Дании. Профессор призвал присутствующих пить побольше пива Calsberg, Tuborg и "Балтика", которые входят в один концерн. Но ведущий Борис Долгин прервал его и воспротивился такой рекламе, сообщив присутствующим, что пить вредно. Тем не менее, профессор Ползик отметил, что по его опыту проектов в Сколково ему известно, что некоторые российские предприниматели и частный бизнес не всегда транщирят свои богатства на яхты и дорогие автомобили, но также вкладывают финансовые средства в науку, понимая насколько это важно и перспективно.

Публичные лекции проводятся каждый четверге и транслируются через интернет, а на сайте Полит.ру есть архив видеозаписей публичных лекций.
александр петроченков

Пиво и квантовая механика


Нильс Бор - один из величайших ученых, которые когда-либо жили в прошедшем столетии. Но не многие знают, что после получения Нобелевской премии в 1922 году, когда он проживал в Копенгагене, пивоварня Carlsberg подарила ему дом, расположенный рядом с пивоварней. Дом имел пивной трубопровод прямо с пивоварни, так что Бор всегда мог отведать разливного пива, не выходя за порог.

Конечно, это было больше, чем просто жест национальной гордости. У «Карлсберга» всегда была страсть к науке в рамках своей корпоративной культуры. Пивная имела отличную лабораторию по изучению и улучшению процессов пивоварения. К примеру, датский ученый Эмиль Хансен (Emil Hansen) выделил Saccharomyces pastorianus в отдельный вид еще в 1883 году под названием Saccharomyces carlsbergensis, в честь пивоварни Карлсберг. Теперь эти дрожжи используются по всему миру для производства пива низового брожения, или лагера.

Бор, конечно, не почивал на лаврах после вручения Нобелевской премии, которую он получил за исследования структуры атома и ранние работы в квантовой механике. С помощью датского  государственного финансирования и Фонда Карлсберг Бор основал Институт теоретической физики в 1921 году. В течение следующего десятилетия, Бор заложил основу принципов квантовой механики.

Бор был известный спорщик в вопросах квантовой механики с Альбертом Эйнштейном, который никак не хотел принимать его новые идеи, причем эти споры длились в течение многих лет.

Так как же Бор мог держать свой ум достаточно гибким, готовым на новые идеи, когда его сверстники, такие как Эйнштейн, буксовали? Есть интересная версия. По результатам некоторых исследований, под воздействием небольших доз алкоголя ум может сосредоточиться на решении узкой проблемы, дистанцируюсь от других параллельных процессов. Иногда это помогает в решении творческих задач.

Было бесплатное пиво причиной прозрения Бора или нет, и как Бор сумел добиться таких успехов в развитии квантовой механики? Помог ли ему пивной трубопровод?

Скорее всего, нет. Но как знать…

Источник: Пивная.рф

P.S. Собираюсь пойти на публичную лекцию: "Телепортация, или что можно, а что нельзя в квантовом мире" в кафе ZaVtra (бывшие "ПирО.Г.И. на Сретенке"), ул. Сретенка, дом 26/1 (м. "Сухаревская").

21 марта 2013 г. (четверг) в рамках проекта «Публичные лекции "Полит.ру"» выступит Юджин Ползик (Eugene Polzik), квантовый физик, Ph.D., профессор Института Нильса Бора, директор Датского центра квантовой оптики, академик Королевской академии наук Дании, председатель исполнительного комитета Российского квантового центра.

Подробнее: http://polit.ru/article/2010/02/24/lectors_list/
александр петроченков

Джонатан Смит. Псевдонаука и паранормальные явления. Критический взгляд


Откровенно говоря, я довольно скептически отнесся к этой обширной книге, еще когда впервые взял ее в руки. По каким критериям можно отличать научные знания от необъяснимых ненаучных или псевдонаучных фактов, которые принято связывать с лженаукой или пананаукой? В конце концов, наши нынешние знания не вечны и когда-то наверняка будут подвергнуты ревизии, пересмотру, дополнению, уточнению. То есть как эталон непогрешимой научной истины они заведомо не абсолютны. И если революционно новое не вписывается в рамки старого, это еще не доказательство, что новое ошибочно.


Доктор Джонатан Смит — лицензированный клинический психолог, профессор психологии Университета Рузвельта в Чикаго и директор-основатель Института стресса при этом университете. Он автор множества работ о стрессе, релаксации, медитации и осознанности, а также о духовности и скептическом подходе. Его методические разработки и учебники отражают скептический взгляд на паранормальные явления. Кроме того, он создал в университете очные и онлайновые курсы, где обучают навыкам критического мышления и объективной оценки явлений, которые считают паранормальными.

Автор этой книги совершил нечто невозможное: он досконально составил почти исчерпывающий энциклопедический справочник практически всего спектра паранормальных явлений и проделал критический разбор каждого из них. Надо отметить, д-ра Смита отличает добросовестный и педантичный подход: он не забыл ничего из известных паранормальных практик и поверий. Полнота и стремление к упорядоченности производит сильное впечатление. Подход у него почти академический: в конце книги находим подробнейший указатель, а библиография занимает почти три десятка страниц. На страницах книги в рамочках разбросаны задания для самостоятельной работы «Сверимся с реальностью», словно мы читаем учебник. Словно автор местами увиливает от определенных утверждений, перекладывая их на читателя.

Но вот взаимоотношения автора с религией остались для меня загадкой. С традиционными религиями (христианством, буддизмом и исламом) автор обходится на удивление мягко и почтительно, отмечая: «Организованная религия играет важную часть в жизни людей» (стилистику фразы оставим на совести переводчика и редакторов, но качество перевода книги в целом удивительно низкое), хотя непонятно, почему религиозным чудесам следует отдавать предпочтение перед верой в привидения, летающие тарелки или астрологию. Впрочем, сам автор в другом месте выступает против субъективного избирательного подхода к паранормальному:

«Скажем, вы можете верить в то, что акупунктура преобразует и перенаправляет энергию ци, но отвергать при этом астрологию и существование призраков. Вы можете признавать библейское чудо непорочного зачатия, но считать Ноев ковчег не более чем легендой. Однако подобный избирательный подход может привести к катастрофическим последствиям. Принимая на веру утверждение, не выдерживающее простейшей сверки с реальностью, вы просто обязаны признавать аналогичные утверждения, подкрепленные такими же аргументами».

Однако убедительного объяснений, почему утверждения «организованных религий» о всяких чудесах, трансцендентном и параномальном нам следует принимать на веру, автор так и не предлагает, хоть и отмечает, видимо уступая скептицизму атеистов, что «искренняя и серьёзная вера в Бога должна признавать и обязательно использовать инструменты критического мышления». Ну-ну! Только об этом следует умалчивать, чтобы не угодить на костер. Впрочем, сегодня большая часть человечества уже выбралась из Средневековья, и за публичное высказывание подобных сомнений в истинности религиозных догм не везде убивают, хотя кровь попортить могут.

Мне хотелось бы порекомендовать прочитать эту книгу. Рассматриваемые здесь вопросы весьма любопытны и немаловажны для определения того, где проходит грань между чудом и знанием, что является подлинной наукой, а что не имеет к ней отношения. Ведь затвердевшее традиционное научное знание может выступать догматической преградой на пути нового, неведомого знания, которое на начальном этапе может представляться лженаукой. Но все же книга д-ра Смита чрезмерно многословна, велика по объему и местами откровенно скучна. Да, здесь присутствует традиционный здравый научный подход, но уж очень много воды и лишних слов. А философия мелковата. Полагаю, должны быть более интересные книги на эту тему. Но если последовательное чтение книги не доставляет особой радости из-за большого объема и качества перевода, то она вполне может служить справочником: в книге в одном месте тщательно собраны весьма интересные факты и исследования.

Предисловие книги

Отрывок с классификацией парнормальных явлений

Джонатан Смит. Псевдонаука и паранормальные явления. Критический взгляд (Pseudoscience and Extraordinary Claims of the Paranormal. A Critical Thinker’s Toolkit). / Перевод Натальи Лисовой — М.: Альпина нон-фикшн, 2011. — 566 с. — Тираж 5000 экз. — (Серия: Библиотека фонда «Династия»).
александр петроченков

Г. В. Чернов. Англо-русский, русско-английский словарь. Американский вариант


Со словарями российского лингвиста и переводчика Гелия Васильевича Чернова наверняка многим приходилось работать, хотя обычно не все обращают внимание на имена лексикографов — авторов, составляющих словари. Предыдущее издание этого словаря американского варианта английского языка, выпущенное издательством «Полиграмма» в 2000 году, занимает почетное место на моей книжной полке. А это издание, недавно выпущенное издательством ABBYY Press, было исправлено и дополнено сыном Г.В. Чернова и содержит свыше 50 тысяч слов и выражений.

«Средними» по объему словарями в учебных целях пользоваться наиболее удобно: словарный запас в них достаточно велик, но словарь еще можно легко удержать в руках. В этом практичном «среднем» словаре свыше тысячи страниц, но словарный запас внушителен для такого компактного формата. Обычно качество словарей подобного «среднего» объема я проверяю по нескольким редким и заковыристым, но важным словам. Например, одним из таких английских словечек является serendipity — интуитивная прозорливость. Значение этого слова знают даже не все англичане и американцы. В словаре Г. В. Чернов это слово представлено.

Увы, должен признать, что сам я часто ленюсь пользоваться бумажными словарями. Когда-то пользовался электронными словарями ABBYY Lingvo, а теперь все чаще на скорую руку заглядываю в переводчик Google, тем более, что в средних словарях часто не нахожу нужных слов. В таких трудных случаях я погружаюсь в более солидные одноязычные бумажные толковые словари или электронные, хорошо представленные в настоящее время в интернете.

И все же ничто не заменит хорошего двуязычного словаря! Такую книгу можно просто с наслаждением читать и листать без особой цели, ибо само пребывание на страницах подобного добротного словаря и есть цель, содержащая в себе глубокий смысл. Только в бумажном словаре глаза свободно бродят по страницам и вылавливают знакомые слова и выражения, даря подлинную радость узнавания и будя ностальгию по тем временам, когда ты только начинал учить совершенно незнакомый английский язык. Определенно, такие заплывы по страницам бумажных словарей стоит производить почаще! Тем более, в столь качественные по содержанию и совершенные по полиграфическому исполнению. В моей молодости словари издавались намного хуже. Возможно потому, что тиражи тех словарей их были на порядки больше. И никакого интернета тогда еще не было.

Г. В. Чернов. Англо-русский, русско-английский словарь. Американский вариант / English-Russian, Russian-English Dictionary: American English. — М.: ABBYY Press, 2010. — 1088 с. — Тираж 2000 экз.