Category: армия

александр петроченков

Маршал Иван Конев: «Сталинская победа — это всенародная беда»

Маршал Советского Союза (1944), дважды Герой Советского Союза (1944, 1945) Иван Степанович Конев (1897-1973) советский полководец.
Степан Кашурко — бывший помощник по особым поручениям маршала Конева, генерал-полковник, Президент Центра розыска и увековечивания без вести пропавших и погибших защитников Отечества:
В канун 25-летия Победы маршал Конев попросил меня помочь ему написать заказную статью для «Комсомольской правды». Обложившись всевозможной литературой, я быстро набросал «каркас» ожидаемой «Комсомолкой» победной реляции в духе того времени и на следующий день пришел к полководцу. По всему было видно: сегодня он не в духе.
— Читай, — буркнул Конев, а сам нервно заходил по просторному кабинету. Похоже, его терзала мысль о чем-то наболевшем.
Горделиво приосанившись, я начал с пафосом, надеясь услышать похвалу: «Победа — это великий праздник. День всенародного торжества и ликования. Это...»
— Хватит! — сердито оборвал маршал. — Хватит ликовать! Тошно слушать. Ты лучше скажи, в вашем роду все пришли с войны? Все во здравии вернулись?
— Нет. Мы недосчитались девятерых человек, из них пятеро пропали без вести, — пробормотал я, недоумевая, к чему это он клонит. — И еще трое приковыляли на костылях.
— А сколько сирот осталось? — не унимался он.
— Двадцать пять малолетних детей и шестеро немощных стариков.
— Ну и как им жилось? Государство обеспечило их?
— Не жили, а прозябали, — признался я. — Да и сейчас не лучше. За без вести пропавших кормильцев денег не положено... Их матери и вдовы глаза повыплакали, а все надеются: вдруг хоть кто-нибудь вернется. Совсем извелись...
— Так какого черта ты ликуешь, когда твои родственники горюют! Да и могут ли радоваться семьи тридцати миллионов погибших и сорока миллионов искалеченных и изуродованных солдат? Они мучаются, они страдают вместе с калеками, получающими гроши от государства...
Я был ошеломлен. Таким я Конева видел впервые. Позже узнал, что его привела в ярость реакция Брежнева и Суслова, отказавших маршалу, попытавшемуся добиться от государства надлежащей заботы о несчастных фронтовиках, хлопотавшему о пособиях неимущим семьям пропавших без вести.
Иван Степанович достал из письменного стола докладную записку, видимо, ту самую, с которой безуспешно ходил к будущему маршалу, четырежды Герою Советского Союза, кавалеру «Ордена Победы» и трижды идеологу Советского Союза. Протягивая мне этот документ, он проворчал с укоризной:
— Ознакомься, каково у нас защитникам Родины. И как живется их близким. До ликованья ли ИМ?!
Бумага с грифом «Совершенно секретно» пестрела цифрами. Чем больше я в них вникал, тем больнее щемило сердце: «...Ранено 46 миллионов 250 тысяч. Вернулись домой с разбитыми черепами 775 тысяч фронтовиков. Одноглазых 155 тысяч, слепых 54 тысячи. С изуродованными лицами 501342. С кривыми шеями 157565. С разорванными животами 444046. С поврежденными позвоночниками 143241. С ранениями в области таза 630259. С оторванными половыми органами 28648. Одноруких 3 миллиона 147. Безруких 1 миллион 10 тысяч. Одноногих 3 миллиона 255 тысяч. Безногих 1 миллион 121 тысяча. С частично оторванными руками и ногами 418905. Так называемых „самоваров“, безруких и безногих — 85942».
— Ну, а теперь взгляни вот на это, — продолжал просвещать меня Иван Степанович.
«За три дня, к 25 июня, противник продвинулся вглубь страны на 250 километров. 28 июня взял столицу Белоруссии Минск. Обходным маневром стремительно приближается к Смоленску. К середине июля из 170 советских дивизий 28 оказались в полном окружении, а 70 понесли катастрофические потери. В сентябре этого же 41-го под Вязьмой были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артполк Резерва Главного командования и полевые Управления четырех армий. В Брянском котле очутились 27 дивизий, 2 танковые бригады, 19 артполков и полевые Управления трех армий. Всего же в 1941-м в окружение попали и не вышли из него 92 из 170 советских дивизий, 50 артиллерийских полков, 11 танковых бригад и полевые Управления 7 армий. В день нападения фашистской Германии на Советский Союз, 22 июня, Президиум Верховного Совета СССР объявил о мобилизации военнообязанных 13 возрастов — 1905-1918 годов. Мгновенно мобилизовано было свыше 10 миллионов человек. Из 2-х с половиной миллионов добровольцев было сформировано 50 ополченческих дивизий и 200 отдельных стрелковых полков, которые были брошены в бой без обмундирования и практически без надлежащего вооружения. Из двух с половиной миллионов ополченцев в живых осталось немногим более 150 тысяч».
Говорилось там и о военнопленных. В частности, о том, что в 1941 году попали в гитлеровский плен: под Гродно-Минском — 300 тысяч советских воинов, в Витебско-Могилёвско-Гомелъском котле — 580 тысяч, в Киевско-Уманьском — 768 тысяч. Под Черниговом и в районе Мариуполя — еще 250 тысяч. В Брянско-Вяземском котле оказались 663 тысячи, и т.д. Если собраться с духом и все это сложить, выходило, что в итоге за годы Великой Отечественной войны в фашистском плену умирали от голода, холода и безнадежности около четырех миллионов советских бойцов и командиров, объявленных Сталиным врагами и дезертирами.
Подобает вспомнить и тех, кто, отдав жизнь за неблагодарное отечество, не дождался даже достойного погребения. Ведь по вине того же Сталина похоронных команд в полках и дивизиях не было — вождь с апломбом записного хвастуна утверждал, что нам они ни к чему: доблестная Красная Армия врага разобьет на его территории, сокрушит могучим ударом, сама же обойдется малой кровью. Расплата за эту самодовольную чушь оказалась жестокой, но не для генералиссимуса, а для бойцов и командиров, чья участь так мало его заботила. По лесам, полям и оврагам страны остались истлевать без погребения кости более двух миллионов героев. В официальных документах они числились пропавшими без вести — недурная экономия для государственной казны, если вспомнить, сколько вдов и сирот остались без пособия.
В том давнем разговоре маршал коснулся и причин катастрофы, в начале войны постигшей нашу «непобедимую и легендарную» Красную армию. На позорное отступление и чудовищные потери ее обрекла предвоенная сталинская чистка рядов командного состава армии. В наши дни это знает каждый, кроме неизлечимых почитателей генералиссимуса (да и те, пожалуй, в курсе, только прикидываются простачками), а ту эпоху подобное заявление потрясало. И разом на многое открывало глаза. Чего было ожидать от обезглавленной армии, где опытные кадровые военачальники вплоть до командиров батальона отправлены в лагеря или под расстрел, а вместо них назначены молодые, не нюхавшие пороху лейтенанты и политруки..."
— Хватит! — вздохнул маршал, отбирая у меня страшный документ, цифры которого не укладывались в голове. — Теперь понятно, что к чему? Ну, и как ликовать будем? О чем писать в газету, о какой Победе? Сталинской? А может, Пирровой? Ведь нет разницы!
— Товарищ маршал, я в полной растерянности. Но, думаю, писать надо по-советски.., — запнувшись, я уточнил: — по совести. Только теперь вы сами пишите, вернее, диктуйте, а я буду записывать.
— Пиши, записывай на магнитофон, в другой раз такого уж от меня не услышишь!
И я трясущейся от волнения рукой принялся торопливо строчить:
«Что такое победа? — говорил Конев. — Наша, сталинская победа? Прежде всего, это всенародная беда. День скорби советского народа по великому множеству погибших. Это реки слез и море крови. Миллионы искалеченных. Миллионы осиротевших детей и беспомощных стариков. Это миллионы исковерканных судеб, не состоявшихся семей, не родившихся детей. Миллионы замученных в фашистских, а затем и в советских лагерях патриотов Отечества». Тут ручка-самописка, как живая, выскользнула из моих дрожащих пальцев.
— Товарищ маршал, этого же никто не напечатает! — взмолился я.
— Ты знай, пиши, сейчас-то нет, зато наши потомки напечатают. Они должны знать правду, а не сладкую ложь об этой Победе! Об этой кровавой бойне! Чтобы в будущем быть бдительными, не позволять прорываться к вершинам власти дьяволам в человеческом обличье, мастерам разжигать войны.
— И вот еще чего не забудь, — продолжал Конев. — Какими хамскими кличками в послевоенном обиходе наградили всех инвалидов! Особенно в соцобесах и медицинских учреждениях. Калек с надорванными нервами и нарушенной психикой там не жаловали. С трибун ораторы кричали, что народ не забудет подвига своих сынов, а в этих учреждениях бывших воинов с изуродованными лицами прозвали «квазимодами» («Эй, Нина, пришел твой квазимода!» — без стеснения перекликались тетки из персонала), одноглазых — «камбалами», инвалидов с поврежденным позвоночником — «паралитиками», с ранениями в область таза — «кривобокими». Одноногих на костылях именовали «кенгуру». Безруких величали «бескрылыми», а безногих на роликовых самодельных тележках — «самокатами». Тем же, у кого были частично оторваны конечности, досталось прозвище «черепахи». В голове не укладывается! — с каждым словом Иван Степанович распалялся все сильнее.
— Что за тупой цинизм? До этих людей, похоже, не доходило, кого они обижают! Проклятая война выплеснула в народ гигантскую волну изуродованных фронтовиков, государство обязано было создать им хотя бы сносные условия жизни, окружить вниманием и заботой, обеспечить медицинским обслуживанием и денежным содержанием. Вместо этого послевоенное правительство, возглавляемое Сталиным, назначив несчастным грошовые пособия, обрекло их на самое жалкое прозябание. Да еще с целью экономии бюджетных средств подвергало калек систематическим унизительным переосвидетельствованиям во ВТЭКах (врачебно-трудовых экспертных комиссиях): мол, проверим, не отросли ли у бедолаги оторванные руки или ноги?! Все норовили перевести пострадавшего защитника родины, и без того нищего, на новую группу инвалидности, лишь бы урезать пенсионное пособие...
О многом говорил в тот день маршал. И о том, что бедность и основательно подорванное здоровье, сопряженные с убогими жилищными условиями, порождали безысходность, пьянство, упреки измученных жен, скандалы и нестерпимую обстановку в семьях. В конечном счете, это приводило к исходу физически ущербных фронтовиков из дома на улицы, площади, вокзалы и рынки, где они зачастую докатывались до попрошайничества и разнузданного поведения. Доведенные до отчаяния герои мало-помалу оказывались на дне, но не их надо за это винить.
К концу сороковых годов в поисках лучшей жизни в Москву хлынул поток обездоленных военных инвалидов с периферии. Столица переполнилась этими теперь уже никому не нужными людьми. В напрасном чаянии защиты и справедливости они стали митинговать, досаждать властям напоминаниями о своих заслугах, требовать, беспокоить. Это, разумеется, не пришлось по душе чиновникам столичных и правительственных учреждений. Государственные мужи принялись ломать голову, как бы избавиться от докучной обузы.
И вот летом 49-го Москва стала готовиться к празднованию юбилея обожаемого вождя. Столица ждала гостей из зарубежья: чистилась, мылась. А тут эти фронтовики — костыльники, колясочники, ползуны, всякие там «черепахи» — до того «обнаглели», что перед самым Кремлем устроили демонстрацию. Страшно не понравилось это вождю народов. И он изрек: «Очистить Москву от „мусора“!»
Власть предержащие только того и ждали. Началась массовая облава на надоедливых, «портящих вид столицы» инвалидов. Охотясь, как за бездомными собаками, правоохранительные органы, конвойные войска, партийные и беспартийные активисты в считанные дни выловили на улицах, рынках, вокзалах и даже на кладбищах и вывезли из Москвы перед юбилеем «дорогого и любимого Сталина» выброшенных на свалку истории искалеченных защитников этой самой праздничной Москвы.
И ссыльные солдаты победоносной армии стали умирать. То была скоротечная гибель: не от ран — от обиды, кровью закипавшей в сердцах, с вопросом, рвущимся сквозь стиснутые зубы: «За что, товарищ Сталин?»
Так вот мудро и запросто решили, казалось бы, неразрешимую проблему с воинами-победителями, пролившими свою кровь «За Родину! За Сталина!».
— Да уж, что-что, а эти дела наш вождь мастерски проделывал. Тут ему было не занимать решимости — даже целые народы выселял, — с горечью заключил прославленный полководец Иван Конев."
Из книги Игоря Гарина «Другая правда о Второй мировой ч. 1. Документы»
александр петроченков

День памяти и скорби

Картинки по запросу день скорби 9 мая
Меня передергивает судорога, когда я вижу на автомашинах, обычно на заднем стекле, якобы патриотическую наклейку «Можем повторить!» или какие иные подобные праздничные атрибуты, словно кругом у нас герои-победители и надо немедленно орать от радости и гордости.

Это какие же уроды живут в нашей стране! И как их много. Что они собираются повторить? Победу над Гитлером? Флаг над Рейхстагом? А страшные жертвы и страдания кто готов повторять? Официально за время войны погибло 27 миллионов человек. Но некоторые историки пишут, что на самом деле погибло не менее 40 млн. Но кто же их теперь проверит?

Не говоря уже о том, что от голода, болезней и страданий, включая бомбежки и расстрелы погибли многие миллионы гражданских лиц, которых точно никто не считал. В частности, беззащитных и брошенных в оккупации, в страданиях от злодеяний врага. Хотите повторить? Минимум 650 тысяч гражданских лиц мучительно погибли от голода, холода и истощения в блокадном Ленинграде – ни Гитлер, ни Сталин не стремились кормить население этого несчастного города, оно никому не было нужно.

А как насчет военных? На западной границе в первые же дни и недели войны в плен попали примерно 2,5 млн человек, прямо на Линии Молотова. Немцы не были готовы к такому половодью советских военнопленных, заниматься ими не спешили, и в результате большинство из них погибли в скотских условиях в мучениях от голода, холода и болезней. А всего за время войны у немцев оказалось около 4 млн наших военнопленных. Готовы повторить? Об этом военном провале Советского Союза в начале войны до сих пор историки мямлят что-то невнятное. Там же Красная Армия лишилась огромных запасов оружия и боеприпасов. Кто тот гениальный военачальник, который собрал все оружие и притащил его к самой границе? Неужели расстрелянный Сталиным генерал Павлов, не сумевший остановить немцев? Но Павлов не имел власти, чтобы совершить столь масштабную глупость.

Минск сдали на пятый день, Смоленск — через три недели после начала войны. Хотите повторить? Потом пошли более масштабные потери, о которых еще недавно вообще умалчивали или говорили что-то невнятное. В окружении под Ельней и Вязьмой погибло 1,1 млн красноармейцев. Много вы об этом слышали? Про Ржев лишь недавно что-то стали мямлить сквозь зубы. Город восемь раз переходил из рук в руки. Там погибли 1,2 млн наших военных. Такие потери говорят об абсолютной бездарности военного руководства Жукова и Сталина. Это был грандиозный провал. Его отыграли только за счет того, что у СССР было больше ресурсов, чем у Третьего Рейха. И прежде всего человеческих ресурсов. Хотя население оккупированной Европы значительно превышало население СССР, нацистам удалось заставить воевать меньше солдат, чем методами советской власти. Это был важнейший расходный материал, с которым обращались безжалостно, и не особенно экономили.

В котле в сражении под Уманью полегли около 600 тысяч. Под Сталинградом героически погиб еще примерно миллион. Можно перечислять и дальше, и привести еще немало подобных страшных чисел. В Польше полегло 600 тысяч наших воинов. Причем в Польше до сих пор не могут простить нам такого «освобождения», и многие поляки считают русских оккупантами похуже гитлеровцев. Потому там и разрушают советские памятники. 600 тысяч — это побольше, чем за всю войну на всех фронтах и театрах военных действий погибло американцев.
Ну, и кто хочет все это повторить? Или желающие есть только водружать флаги над Рейхстагом и маршировать на параде Победы по Красной площади?

Честно говоря, нынешний фальшивый праздник Дня Победы мне противен. Его отмечают те, кто никакого отношения к той войне не имеет. И парад предназначен главным образом для милитаристского запугивания соседей и демонстрации военной силы. Корчить из себя таких победителей — бесчестно и даже подло.

Я хорошо помню 1965 год, когда отмечали 20-летие Победы. Впервые это был отдельный торжественный день. А до 1965 года этот день никак не отмечали. Только между собой, в домашнем кругу. Но и тогда 9 мая стал днем всенародной скорби. Никакого ликования. Сергей Сергеевич Смирнов на черно-белом экране телевизора говорил о героях Брестской крепости. Но он многого тогда не мог рассказать о минувшей войне, что сегодня известно всем желающим знать. Помню печальные поминальные тосты, костыли, раны ветеранов, тележки безногих инвалидов на подшипниках… Никто из них никогда ничего о войне не рассказывал, не хвастался и не гордился, так как война была ужасной. Только поминали погибших. И никто тогда не грозился всех врагов закидать шапками и снова победить. Раны войны еще не зажили. А теперь, похоже, ужасы войны прочно забыты. И воинственные идиоты теперь снова жаждут получить по мозгам, чтобы одуматься.
александр петроченков

Франсуа Каванна. Русачки

Это книга о трагедии войны. О французах, немцах и русских. Написана живым, острым языком. Автор рассказывает нам историю своей жизни: он полуфранцуз, полуитальянец из семьи рабочего-эмигранта, в годы оккупации Франции его схватили и погнали на работу в Германию, где продали на один из военных заводов. Это книга повествует о жизни в немецком трудовом лагере. Рядом трудятся поляки, русские, украинцы. О людях, культурах, отношении к войне. О любви к русской девушке. Русская девушка Мария, «гарна дивчина» из Украины, становится предметом его сердца. Совершенно живые, зримые и убедительные описания людей, событий войны, лагерного быта.

Мне эта книга напомнила недавно прочитанную потрясающую книгу «Благоволительницы» Джонатана Литтелла (http://apetrochenkov.livejournal.com/721851.html), так как место действия в этих книгах отчасти пересекается: Берлин, уничтожаемый страшными бомбардировками союзников, вызывающими дикую ненависть к англичанам и американцам, сеющим смерть и разрушающим город. А в конце та же Померания перед приходом Красной армии. Все ждут конца войны, прихода русачков (русских). И вот пришли русские солдаты, и они совсем не ангелы, а скорее пьяные солдафоны. Они оказались жестокими варварами, хотя ненависти к ним нет. Все люди одинаковые, среди них немало плохих и хороших. И есть трудные обстоятельства жизни. И немцы показаны такими, какими они были: офицеры побросали на фронте пленных и пацанов из Гитлерюгенда, а сами сбежали к приближающимся американцам. Но немцы остаются немцами: перед самым приходом Красной армии они казнят мародеров, укравших несколько картофелин. «Ordnung muss sein» («Должен быть порядок»), как гласит немецкая пословица. Это норма, так как точно такой же случай описан в книжке Армина Молера «Фашизм как стиль» (http://bookbybookread.blogspot.ru/2017/12/blog-post_17.html): немцы казнят своих солдат за украденный кусок сыра буквально перед самым приходом Красной армии.
Франсуа Каванна стал известен нам после расстрела 7 января 2015 года в Париже сотрудников редакции сатирического журнала Charlie Hebdo. Автор этой книги Франсуа Каванна был основателем этого скандального издания. Он избежал этой жуткой участи лишь потому, что его не стало годом ранее: он умер в возрасте 90 лет. Но известно, что он всегда с особой любовью относился к России и русским людям, с которыми ему довелось общаться во время войны. Он оказался на немецком заводе, где производились артиллерийские снаряды — обслуживал огромный гидравлический пресс, а помогали ему две девочки, пригнанные сюда из Советского Союза — Анна и Мария. Так началась драматическая история любви. В 1979 году он написал и выпустил свою книгу о любви. Она похожа на документальное изложение его собственной истории депортации в Германию и прекрасной, трогательной любви, случившейся там, можно сказать, в военном аду. Почти три года жизни в лагере: они помогали друг другу выжить, поддерживали друг друга, научились говорить и понимать свои языки. А весной 45-го сбежали и пошли пешком через всю Германию в направлении Франции. Но судьба оказалась злодейкой...

Франсуа Каванна. Русачки (Les russkoffs). / Переводчик: Ю. Суворов. — М.: АСТ, Фоліо, 2004. — 400 с. — Тираж 3000. — (Серия: Мастера. Современная проза)
александр петроченков

Операция "Томагавки": был ли успешным удар по авиабазе в Сирии? - BBC Русская служба

Операция "Томагавки": был ли успешным удар по авиабазе в Сирии? - BBC Русская служба

Стоимость обстрела 59 американскими крылатыми ракетами сирийской военной базы составляет десятки миллионов долларов. Были уничтожены несколько старых советских истребителей.

Posted by Александр Петроченков on 27 апр 2017, 14:17

from Facebook
александр петроченков

Дрезден. Величайшее военное преступление Второй мировой войны

В настоящее время по сообщениям в новостях в Дрездене происходит флэшмоб в память об уничтожении англо-американскими палачами их города. ВВС Великобритании и США совершили одно из самых страшных преступлений за всю Вторую мировую войну. Целый город был ими в буквальном смысле выжжен.

Разрушение Дрездена 13-14 февраля 1945 года считается делом рук Королевских военно-воздушных сил Великобритании в рамках операции «Огненный шторм». В список Министерства авиации Великобритании было включено 58 немецких городов, подлежащих уничтожению. Бомбардировки получили название Moral bombing («моральные бомбардировки»), так как их целью было «сломить волю гражданского населения противника». Эти бомбардировки вызвали обратный эффект. Воля немецкого населения не была сломлена в ходе стратегических бомбардировок, которые проводились с намного большим размахом, чем немецкие бомбёжки Великобритании.

14 февраля 311 американских бомбардировщиков Boeing B-17 Flying Fortress сбросили 771 тонну бомб, имея в качестве цели железнодорожные парки. В тот же день часть бомбардировщиков, направлявшихся к Дрездену, но сбившихся с курса, бомбила Прагу. 15 февраля американская авиация сбросила 466 тонн бомб. 17 апреля 580 бомбардировщиков B-17 сбросили 1554 тонны фугасных и 165 тонн зажигательных бомб.

Бомбардировки осуществлялись методично: сначала сбрасывались фугасные бомбы, чтобы разрушить крыши и обнажить деревянные конструкции зданий, затем — зажигательные бомбы, и снова — фугасные для затруднения работы противопожарных служб. В результате бомбардировок образовался огненный смерч, температура в котором достигала 1500 °C.

В интернете встречаются утверждения, будто Дрезден был первым в истории объектом, подвергшимся бомбардировке с применением новой зажигательной смеси — напалма, которая широко применялась американцами во Вьетнаме. По словам авторов документального фильма «Дрезденская драма» зажигательные бомбы, сброшенные на Дрезден, содержали напалм (но не фосфор).

С первых месяцев 1945 года, когда это уже абсолютно не влияло на исход войны, британские ВВС принялись за уничтожение важнейших культурных центров Германии. Бомбовыми ударами уничтожались дворцы и церкви, музеи и библиотеки, университеты и памятники старины. Объяснить этот вандализм можно лишь тем, что, в отличие от И. В. Сталина, заявившего, что «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остаётся», союзники уничтожали не нацизм, а именно Германию — её корни, историю, культуру.

Так пришел черед уничтожения Дрездена. На момент первой бомбежки 13 февраля в городе с населением 640 тыс. человек находились и не менее 100 тыс. беженцев и раненых (в последние месяцы войны Дрезден был превращён в город-госпиталь). На самом деле число беженцев никому не известно, но их было много, так как они бежали на запад из Польши и Чехословакии, где наступала Красная армия. Никакого учета беженцев не было, царил настоящий хаос.

Оценки количества погибших в Дрездене разнились от 25 тысяч в официальных гитлеровских отчётах времён войны до 200 и даже 500 тысяч. Повторю, никто не знает и никогда не узнает более точных цифр. Однако очевидно, что это было самое крупное уничтожение людей в истории человечества — в несколько раз более масштабное, чем при бомбардировке Хиросимы. Но 17 марта 2010 года был представлен официальный отчёт комиссии, работавшей с 2004 года, согласно которому в результате бомбардировки Дрездена авиацией союзников в феврале 1945 года погибли 25 тысяч человек. Этому отчету многие не верят, так как слишком очевидны мотивы и стремление снять обвинения и не обижать политических партнеров и союзников.

В 1977 году в Советской военной энциклопедии было приведено число погибших в 135 тысяч человек. В 2000 году, согласно решению британского суда количества погибших в бомбёжке Дрездена (135 тысяч человек) были названы необоснованно завышенными. Сами понимаете, нельзя британским гуманистам и борцам за права человека убивать сразу столько народу, причем главным образом гражданских лиц, а не военных. Любопытно, что в 2005 году Би-би-си приводила число жертв в 130 тысяч человек, а в 2007 — 35 тысяч человек. Вот как просто!

Площадь зоны полных разрушений в Дрездене в 4 раза превышала площадь зоны полных разрушений в Нагасаки после ядерного взрыва. Численность зарегистрированного местного населения Дрездена до налета 629 713 человек (не считая беженцев), после — 369 000 человек. По оценочным данным, численность населения города с учетом беженцев превышала миллион человек.

По мнению ряда историков, бомбардировка Дрездена и других немецких городов, отходящих к советской зоне влияния, преследовала своими целями не оказание помощи советским войскам, а исключительно политические цели: демонстрация военной мощи для устрашения советского руководства. 4 февраля, во время Ялтинской конференции, первый зам. начальника советского Генштаба генерал А. И. Антонов поднял на конференции вопрос о необходимости затруднить переброску немецких войск на восточный фронт путём нанесения воздушных ударов по Берлину и Лейпцигу. Однако, в официальных документах упоминания о Дрездене советской стороной нет, поэтому исследователи относят заявления о том, что СССР якобы требовал бомбардировки Дрездена, к пропаганде времён холодной войны.

Никто не понес никакой ответственности за это военное преступление и преступление против человечности, хотя эти бомбардировки заслуживают международного суда, подобного нюрнбергскому. Но согласно мнению ВВС США, Дрезден был легитимной целью бомбардировок и обсуждать тут нечего.

Немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе Гюнтер Грасс и бывший редактор The Times Саймон Дженкинс считают эти бомбардировки военным преступлением. Дженкинс также относит бомбардировки к преступлениям против человечности. Президент организации Genocide Watch Грегори Стэнтон пишет, что наряду с холокостом бомбардировки Дрездена и ядерные удары по Хиросиме и Нагасаки также были военными преступлениями и актами геноцида.

Политики-националисты в Германии используют выражение Bombenholocaust («бомбовый холокост») применительно к бомбардировкам немецких городов союзниками. Отнесение бомбардировки Дрездена к военным преступлениям не имеет смысла без рассмотрения их вместе с бомбардировками таких городов, как Вюрцбург, Хильдесхайм, Падерборн, Пфорцхайм, не имевших никакого военного значения, совершенных по идентичной схеме, и также практически полностью уничтоженных.

Бомбардировка Дрездена лежит в центре сюжета антивоенного романа «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» (1969) Курта Воннегута, который оказался в плену и был свидетелем этой бомбардировки. По мнению писателя, бомбардировки не были вызваны военной необходимостью. Роман подвергся цензуре в США. Бомбардировка Дрездена проходит через все творчество Воннегута («Сирены Титана», «Колыбель для кошки»). Будучи военнопленным, он участвовал в разборе завалов Дрездена после бомбардировки, это произвело на него неизгладимое впечатление.

Операция «Огненный шторм»



Дрезден 13 февраля 1945 года. Бомбардировка
александр петроченков

Странный пробел в музее Checkpoint Charlie в Берлине

Исполняется 25 лет падения знаменитой стены в Берлине. Эта позорная стена с августа 1961 по ноябрь 1989 год разделяла два мира, два уклада, две идеологии. Власти ФРГ готовятся торжественно отметить этот четвертьвековой юбилей, после которого произошло объединение двух Германий.

В центре Берлина есть музей берлинской стены возле бывшего американского контрольно-пропускного пункта Checkpoint Charlie на Фридрихштрассе. Я внимательно изучил всю экспозицию музея, содержащую сотни фотографий из истории Берлинской стены, но так и не смог найти там фотографий противостояния американских и советских танков в сентябре-октябре 1961 года возле КПП Чекпойнт Чарли, где проходила граница советского и американского секторов. Но я не нашел там ни одного снимка о самом остром конфликте США и СССР в Берлине!

Об этом исключительно взрывоопасном историческом эпизоде довольно подробно написал Виктор Суворов в свой недавно опубликованной книге «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия», выпущенной сосковским издательством «Добрая книга». Разумеется, выставить на берлинских улицах танки было эмоциональным и непродуманным решением президента США Джона Кеннеди, отчаянным шагом, но не взвешенным решением. Он был возмущен тем, что 13 августа 1961 года Хрущев неожиданно приказал начать возводить в Берлине разделительную стену. Именно в ответ на это американцы вывели на узкую берлинскую улицу Фридрихштрассе свои танки. Советский Союз ответил симметрично. Так и простояли мощные бронированные машины более месяца, почти уткнувшись пушечными стволами друг в друга.

Я связался с Виктором Суворовым в Бристоле и мы поговорили о его книге. У опытного танкиста и разведчика я помимо прочего спросил, как в этих танках решалась проблема туалета? Неужели экипажи вылезали из танков, бросали свою боевую технику и куда-то бегали за угол? Ведь памперсов тогда еще не было. И биотуалетов тоже.

Суворов ответил, что вопрос вообще-то интересный. В танках имеется нижний люк, который обычно используют для гигиенических целей в поле, чтобы танкистам не вылезать наружу. Но как конкретно решали эту проблему в центре Берлина, ему не известно. В музее Checkpoint Charlie я ответа тоже не нашел. Там этот скользкий эпизод по идеологическим причинам просто вычеркнули из истории. Танки простояли более месяца, но потом здравый смысл восторжествовал и их убрали. А стена осталась. То есть Кеннеди морально проиграл эту партию против Хрущева.

Помещаю некоторые любопытные снимки, которые мне удалось найти в интернете. Подозреваю, многим об этом стоянии русских танков с америкими на Фридрихштрассе ничего не известно, так как в СССР этого не афишировали.

Кстати, мне тогда было десять лет, но я до сих пор помню, что строительство Берлинской стены началось в августе чуть ли не на следующий день после возвращения из суточного полета в космос второго советского космонавта Германа Титова, дублера Юрия Гагарина. Об этом громогласно вещал из репродуктора голос Юрия Левитана, чьим голосом тогда объявляли обо всех победах СССР. Американцы были опять посрамлены, а в СССР только и трубили об этом выдающемся достижении советского народа... А о строительстве стены в Берлине вещали только "голоса" из-за бугра.


Collapse )
александр петроченков

Виктор Суворов: впереди – большая драка за ресурсы » Военное обозрение

Виктор Суворов: впереди – большая драка за ресурсы » Военное обозрение

Писателя Виктора Суворова знают во всем мире. Его книги расходятся огромными тиражами. Секрет прост: пишет интересно, я сказал бы – захватывающе, так, что трудно оторваться, идеи его необычн

Posted by Александр Петроченков on 16 фев 2014, 00:27

from Facebook
александр петроченков

Эрнест Хемингуэй. За рекой, в тени деревьев


Издательство дает такую аннотацию к этому роману: «Трагическая нота фатальной обреченности и утраты всего дорогого звучит во многих позднейших произведениях Хэмингуэя, в том числе и в печальном романе «За рекой, в тени деревьев», а широкая антивоенная тема романов пронизывает все творчество писателя».

Да, роман мрачный. Но никакой антивоенной темы я не обнаружил. Наоборот, речь постоянно идет о героизме солдат и о доблести войны, точнее — о замечательных войнах возле Венеции, в которых, довелось участвовать самому Хэмингуэю. Причем о войне Ричард Кантуэлл, полковник пехотных войск США, говорит скорее с радостной гордостью и хвастовством. Хотя шила в мешке не утаить: мерзостей и гадостей на войне много. И дураков хватает. Но он военный, это его мир, и всё остальное он презирает.

Полковник и сам хорош: он признается, что из-за его не слишком умных, но решительных приказов множество солдат расстались с жизнью. Их гибель на его совести, он редкий счастливчик, выживший в той мясорубке. Ему война явно нравится. Он даже признается, что уважает некоторых немцев, как хороших солдат, но к итальянцам таких чувств не испытывает. Полковник явно страдает посттравматическим синдромом: он не может думать и говорить ни о чем другом, кроме войны и охоты на уток возле Триеста. Кроме того, он постоянно пьет и то и дело признается в любви девушке Ренате. Причем делаются эти бесконечные признания с навязчивостью алкоголика: «Послушай, кажется, я давно не говорил тебе, что люблю тебя?» И через страницу снова раздается подобная фраза. Я так и слышу, как он снова повторяет свое признание в любви заплетающимся языком. И так весь роман. Больше любовь почти ни в чем не выражается, на секс нет и намека. Влюбленная парочка либо пьет в баре или в ресторане, либо они лежат в кровати в номере гостиницы и опять пьют и болтают о войне или о любви. Все время полковник рассказывает девушке, настойчиво требующей продолжения, о своих героических подвигах, в которых погибло столько его соратников и подчиненных.

Мне не довелось побывать в Венеции, но ясно, что под образом девушки скрывается именно Венеция, и все признания полковника в любви относятся не столько к девушке Ренате, сколько к этому старому итальянскому городу. Ренате всего девятнадцать, она происходит из старинного аристократического рода, который проливал кровь, защищая Венецию. Потому и девушка, символизирующая прежнюю столицу мира, столь воинственна и так страстно любит рассказы прожженного ветерана о войне. Главный герой романа — 50-летний человек, профессиональный военный, американский полковник Ричард Кантуэлл. Он прошел через все крупные войны XX века и теперь, в первые годы после Второй мировой войны, он приехал на несколько дней в Венецию, чтобы поохотиться на уток. Здесь он получил первое в своей жизни тяжелое ранение, когда защищал город в кровопролитных сражениях.

В романе говорится о последних днях жизни и последней любви полковника Кантуэлла. И кончается все трагически, как и предупреждает издательство: полковник умирает от сердечного приступа. Причем знает об опасности предынфарктного состояния, он постоянно принимает лекарство, прописанное армейским врачом в США, но продолжает пить без остановки. Такое поведение даже наталкивает на мысль о преднамеренном суициде. Образ полковника какой-то нереалистический, а скорее символический: я не верю, что в армии США могут держать насквозь больного и пьющего человека, не отправив его немедленно в отставку. Как и предупреждал доктор, полковник прожил недолго: в конце романа он умирает после неудачной утиной охоты.

Мне кажется, сюжет «За рекой, в тени деревьев» скорее подходит для короткого рассказа. Сюжет очень простой и статичный, в романе почти ничего не происходит, много навязчивых повторов. Это можно было бы принять за композиционный прием, но работает он плохо. После выхода романа в 1950 году большинство критиков дали ему негативную оценку. Критиковали за то, что роман слишком мрачен и автобиографичен, в нем мало действия, а полковник Кантуэлл — грубый солдафон. Хэмингуэя ранила столь резкая критика. Но в целом рядовые читатели приняли роман неплохо. На мой взгляд, довоенные книги Хэмингуэя все-таки читаются с большим интересом и удовольствием.

Эрнест Хемингуэй. За рекой, в тени деревьев (Across the River and Into the Trees). / Переводчики: Елена Голышева, Б. Изакова. — М.: АСТ, Астрель, 2010. — 320 с. — Тираж 3000 экз. — (Серия: Книга на все времена).
александр петроченков

UU -- оружие самообороны

В Москве гремят майские грозы. Почти каждый день случаются сильные дожди. А у меня поломался очередной зонтик. Они у меня вообще долго не живут: попал в сильный ветер, и зонт можно выкидывать, так как спицы погнулись или поломались. Полез в интернет, чтобы поискать себе новый более прочный зонт, и нашел вот такую штуковину.


Этот складной зонтик называется Unbreakable Umbrella или кратко UU, то есть "неломающийся зонт". Судя по названию, этот зонт сможет пережить даже самые сильные ветры. Но фактически он разработан не только для спасения от дождя, но и как достаточно серьезное оружие самообороны. Впрочем, внешне этот аксессуар совершенно не похож на грозное оружие. Его без проблем можно проносить с собой на борт авиалайнера, чтобы не оказаться безоружным в далеких местах.


Классический дизайн: зонт-трость черного цвета и стандартной длины в 85 см. Небольшой для такого зонта вес (775 г) скрывает за своей внешней безобидностью потрясающую разрушительную силу. Сделан Unbreakable Umbrella из материалов сверхвысокой прочности, применяемых в оборонной промышленности. В нем нет ненужных деталей, металла в нем не больше чем в обычном зонте. Особых инструкций для применения Unbreakable Umbrella нет – в качестве средства самообороны он используется как обычная дубинка, а в качестве зонта - как обычный зонт.

Этот боевой зонт не очень дешевый: в зависимости от модели цена составляет от 120 до 180 долларов. А в некоторых странах кроме самого зонта за дополнительную плату можно еще пройти учебные курсы с инструктором по применению такого зонта как средста самообороны.

На этом сайте можно увидеть немало любопытного как применяется такой зонтик UU, чтобы усмирять опасных встречных: http://real-self-defense.com/ Помимо множества видеороликов, которые понятны без слов, там есть весьма разумные советы о самозащите без оружия от встреч с вооруженными людьми. Увы, эти советы на английском языке, поэтому пригодятся не всем.


А вот этот зонтик под названием Umbuster спроектировал дизайнер Sruli Recht из Рейкьявика, Исландия. Зонт с эргономичной ручкой в форме кастета заставит потенциального нападающего подумать дважды. Несмотря на кажущуюся безобидность, зонт классифицирован в США и других странах как оружие 5 класса, поэтому придется получить разрешение на ношение такого зонта. Ну, и такое изделие совсем не из дешевых: за него приходится выложить 330 долларов. Кое-где за такие деньги можно автомат Калашникова прикупить.