?

Log in

No account? Create an account
александр петроченков

apetrochenkov


Александр Петроченков


Entries by category: наука

Анатолий Клёсов, Константин Пензев. Арийские народы на просторах Евразии
александр петроченков
apetrochenkov
Признаюсь, мне трудно судить, насколько эта книга действительно научна и перспективна. Тем более настораживает, что маленькое предисловие к ней написал широко известный стенд-ап комик и юморист Михаил Задорнов, ныне покойный. Подозреваю, что у многих узких специалистов к идеям авторов может быть немало претензий и гневных возражений. Но я никакой не узкий специалист, а просто читатель, пытающийся узнать что-то новое. Тем более, что авторы попытались объединить в один узел в своей научно-популярной книге генетику, ДНК, общую биологию, историю, исследование древних рас, археологию, лингвистику и много еще чего, что трудно соединить по методологическим причинам.

Книга показалась мне несколько эклектичной, хотя и очень любопытной, так как в ней довольно подробно и наглядно, на множестве графиков, объясняется суть и смысл ДНК-генеалогии. А в этой области профессор А.А. Клёсов, один из соавторов книги «Арийские народы на просторах Евразии», является экспертом с мировым именем. Википедия сообщает, что Клёсов — советский и американский биохимик, специалист в области полимерных композиционных материалов, биомедицины, ферментативного катализа. Имеет двойное гражданство — России и США. Он автор концепции ДНК-генеалогии, пропагандируемой им в качестве новой науки, изучающей миграции популяций и генетическую историю человечества. Но теоретические основы ДНК-генеалогии, её методы и выводы многие специалисты считают некорректными. Против ДНК-генеалогии выступают некоторые историки, антропологи, этнологи, лингвисты и специалисты в области популяционнойгенетики. То есть ДНК-генеалогия — острая штучка!

Повторю, я не готов давать оценку этому учению, но мне такой метод представляется любопытным инструментом, позволяющим по накапливающимся генетическим ошибкам и мутациям анализировать и делать какие-то выводы, отслеживая движение генотипов на обширной территории Евразии.

В этой книге авторы изучают генеалогию легендарных ариев, которых лингвисты называют индоевропейцами, и показывают со ссылками на факты ДНК-генеалогии, что арийские народы шире индоевропейских языков. Лингвисты не в состоянии дотягиваться до предков носителей гаплогруппы R1a, от которых происходят удивительные культуры и цивилизации на территории всей Евразии, от Пиренеев до Китая и Индии. Авторы находят генетику ариев у народов русского Севера, у рединов на Мальдивах, у «афанасьевцев» Минусинской котловины, у кельтов Центральной Европы, у скифов от Дона до Алтая, у уйгуров и многих других народов, включая миллионы славян. По объяснению Клёсова, «ДНК-генеалогия резко сдвигает баланс в сторону научного патриотизма, показывает, что норманизм — это фантом, это просто мировоззрение, русофобство по своей сути…»

Более того, в этом незаурядном исследовании Анатолия Клёсова и Константина Пензева ставится под сомнение ставшая уже неоспоримой догмой классическая гипотеза об африканском зарождении и выходе человечества с территории Африки в Европу и Азию. Нельзя исключать, что авторы разделят скандальную известность академика Анатолия Фоменко и его коллеги Глеба Носовского, чьи исследования хронологии позволили им написать уйму исторических бестселлеров, гонорары от которых наверняка намного превышают их скромные научные заработки. И несмотря на скепсис, устойчивые возражения и критику историков, пока так никому и не удалось опровергнуть их в высшей степени странных исторических гипотез.

Но Анатолий Клёсов неоднократно отмечал, что «официальная наука» излишне строга к так называемой лженауке и тем самым препятствует научному прогрессу. На страницах издаваемого Клёсовым журнала «Вестник Российской академии ДНК-генеалогии» публикуются такие не признаваемые наукой авторы, как Андрей Тюняев, Валерий Чудинов, Геннадий Гриневич и другие. Однако концепция Клёсова не только подвергается критике, но также зачастую получает положительную оценку в разных странах и научных сообществах. Например, Мартин Веселски в своей статье, опубликованной в 2012 году в Journal of Computational Biology охарактеризовал предложенный им метод анализа гаплотипов и метод Клёсова как дополняющие друг друга и находящиеся во взаимном согласии.

Анатолий Клёсов, Константин Пензев. Арийские народы на просторах Евразии. — М.: Книжный мир, 2015. — 354 с. — (Серия: ДНК-генеалогия).

Кому интересно, предлагаю послушать Анатолия Клёсова на канале «День ТВ». https://youtu.be/AHwzG9cIM1M

Юрий Сушко. Эйнштейн. Во времени и пространстве
александр петроченков
apetrochenkov

Эта биографическая книга Юрия Сушко, главным персонажем которой является Альберт Эйнштейн, весьма похожа на другую его книгу «Любимая женщина Альберта Эйнштейна», выпущенную издательством «Эксмо», о которой я писал раньше. Различных фактов и биографических подробностей из жизни выдающегося ученого в этой книге несколько больше, так как стали доступны некоторые новые книги о физике Эйнштейне и скульпторе Коненкове, чья жена (девичья фамилия Воронцова) была любовницей всемирно знаменитого Нобелевского лауреата и шпионила за ним, словно советская Мата Хари.

Стиль изложения в этой книге Юрия Сушко столь же нелепый, как и раньше: автор пишет биографию без четкой хронологии событий. Зачастую приходится просто гадать, когда происходило описываемое событие. Например, когда и при каких обстоятельства Эйнштейн пытался эмигрировать в СССР, а Стали назвал его сионистом и отказал? Источников автор опять же не указывает, и это нередко заставляет думать, что описываемое событие просто его выдумка или плод фантазии.

В аннотации издательство утверждает: «В новой книге Юрия Сушко публикуются ранее не известные факты из жизни гениального физика. Они шокируют, возмущают и неожиданно приоткрывают тайну создания советского ядерного оружия, которое и сохранило хрупкий мир после Второй мировой войны».

Должен признаться, таких «неизвестных фактов», которые способны шокировать, я не обнаружил. Все это я уже где-то читал в книгах об Эйнштейне других авторов. В этой книге те же факты даются лишь в другом порядке, а точнее более бессистемно. Ну, за исключением всяких вольных авторских «художественных» описаний типа:
«Эйнштейн лежал рядом с Воронцовой, и его пальцы неспешно перебегали с обнаженной груди на ее теплый, упругий животик никогда не рожавшей женщины, потом руки возвращались к нежным плечам, а губы ласкали хрупкую ключицу».

Юрий Сушко любит расписывать подобные подробности. Но, разумеется, это откровенная выдумка, а вовсе не факт. И подобных «фактов», оживляющих сухую биографию, в книге встречается немало.

А вот необходимого аппарата в этой биографии нет никакого. Оглавление книги удивительно бестолковое и бессистемное: одни главы коротенькие, на полстраницы, другие наоборот длинные, на десятки страниц. Никакого предметного и именного указателя. Нет никакой хронологии биографий главных персонажей или хотя бы одного Альберта Эйнштейна. Четких указаний на источники нет, хотя в конце есть список литературы, откуда автор черпал свои «факты».

Всегда можно понять, как автор относится к своему персонажу. Вот и Юрий Сушко не скрывает, что разделяет многие взгляды Эйнштейна. Особенно те, которые касаются евреев. Эйнштейн якобы исповедовал ненасилие, космополитизм, толерантность, говорил о необходимости мирового правительства (или поддерживал глобализм, говоря современным языком). Он даже вступил в заочную полемику со Сталиным о потере суверенитета странами, согласившимися на приоритет "мирового правительства", что напоминает нынешнее противостояние Китая и России с американской концепцией однополярного мира. Но всякий раз, когда речь заходит о евреях, Эйнштейн отбрасывает свой космополитизм и становится довольно агрессивным и последовательным сионистом. И хотя он считал Палестину не лучшим местом для создания государства Израиль, так как пришлось отнимать земли у арабов, живших там веками, все же другие проекты создания Израиля в Перу или в Крыму, оказались и вовсе неосуществимыми. И автор с пониманием принимает решение Эйнштейна грубо отказать Баварской академии наук, так как все немцы виновны в злодеяниях гитлеризма, и даже одобряет отвращение Эйнштейна к музыке Вагнера.

Эта книга скорее может быть отнесена к разряду безответственного развлекательного чтива о советской шпионке и ее пронырливых кураторах, собиравших по указанию из Москвы секретные сведения о создаваемой американцами атомной бомбе, но потом вынужденных срочно бежать, когда в канадском посольстве вдруг образовался перебежчик-шифровальщик, раскрывший советские сети разведки (впрочем, об этом Сушко не пишет). Причем о научном вкладе Эйнштейна в книге говорится крайне мало, она в этом смысле не слишком познавательна. И многие факты его биографии даются туманно, невнятно, не точно, словно «не в фокусе». Нет никакого осуждения Эйнштейна за то, что именно он «нажал кнопку», как он сам выражался, вспоминая о письме 1939 года президенту Рузвельту, после которого США начали создавать атомную бомбу. Зато автор расписывает, как Эйнштейн бессмысленно и безрезультатно метался, поняв в 1945 году, какого страшного монстра он дал в руки такому недоумку, как президент Труман. Но дело сделано, историю нельзя затолкать назад, как зубную пасту в тюбик. И теперь даже КНДР в состоянии сделать такую же бомбу. А завтра ее смогут сделать все желающие ликвидировать человечество.

Мне кажется, лучше почитать другие, более серьезные книги об Эйнштейне, например, Митио Каку или Уолтера Айзексона, хотя и они не лишены отдельных недостатков. Кстати, глядя на обложку, можно ошибочно подумать по ее оформлению, будто это автобиография Эйнштейна, а не фантазии какого-то Юрия Сушко.

Юрий Сушко. Эйнштейн. Во времени и пространстве. — М.: АСТ, 2016. — 320 с. — Тираж 2000.

Юрий Сушко. Любимая женщина Альберта Эйнштейна https://bookbybookread.blogspot.com/2019/03/blog-post_9.html

Митио Каку. Космос Эйнштейна. Как открытия Альберта Эйнштейна изменили наши представления о пространстве и времени https://bookbybookread.blogspot.com/2019/05/blog-post.html

Уолтер Айзексон. Эйнштейн. Его жизнь и его Вселенная https://bookbybookread.blogspot.com/2019/05/blog-post_19.html

Мюррей Шанахан. Технологическая сингулярность
александр петроченков
apetrochenkov
Это довольно небольшая книга по очень обширной теме. Фактически, это только введение в проблему. Основное внимание уделяется будущему искусственного интеллекта, а сопутствующие темы, такие как нанотехнологии и биотехнология, затрагиваются лишь вскользь. Попутно автор затрагивает интересные философские вопросы, заставляя читателя размышлять, к примеру, о том, чего мы хотим как биологический вид.
Первое упоминание сингулярности принадлежит Джону фон Нейману (1903-1957): поскольку технологический прогресс, определяющий то, как мы живём, постоянно ускоряется, должен наступить такой момент, когда люди не смогут поспевать за технологиями — наступит то, что математики называют сингулярностью. Главным популяризатором термина стал Рэй Курцвейл в бестселлере Singularity is Near (2005). Многие из тех, кто читает эти строки, доживут до точки технологической сингулярности, которая случится через несколько десятилетий, примерно в 2040 году. После этого момента наступит вообще непонятно что, невозможно понять и предсказать.
Сингулярность в истории человечества может настать, если экспоненциальный технический прогресс принесет с собой такие масштабные перемены, что всякой деятельности человека, как ее понимают сейчас, придет конец. Привычные институты — экономика, правительство, государство, закон — не сохранятся в нынешнем виде. На смену базовым общечеловеческим ценностям — неприкосновенность жизни, стремление к счастью, свободе выбора — могут прийти другие ценности. Даже наше представление, что означает быть человеком, личностью, живым, осознавать себя, занимать положение в обществе, — все это может быть оспорено, причем не философски, а практически в силу прямых и непосредственных обстоятельств.
«Технологическая сингулярность» Мюррея Шанахана из серии «Базовые знания» издательства MIT Press посвящена гипотезе о технологической сингулярности — воображаемой точке технологического прогресса, означающей масштабные перемены в жизни и обществе. В книге исследуются два варианта возникновения технологической сингулярности — путем развития искусственного интеллекта и нейротехнологий. Решительно всё изменится, если сбудется то, что обещают нам искусственный интеллект и нейротехнологии. ИИ станет не только источником технологий, но и их продуктом. Причем цикл обратной связи приведет к непредсказуемым и потенциально взрывоопасным последствиям. Если конструируется разум, который одновременно является автором такого конструирования, он может вступить в цикл самосовершенствования. Но даже если умственные способности ИИ будут равны человеческим, такой интеллект уже станет сверхразумом, так как разум человека несовершенен — он медлителен и непродуктивен, отключается на метаболизм и сон, не способен долго концентрироваться на одной задаче и часто отвлекается.
Сегодня в новостях прочитал: в Новой Зеландии официально признано, что все животные являются разумными существами, обладают чувствами и с ними следует обращаться как с разумными тварями. Пока не ясны многие детали, все ли виды животных признаны в Новой Зеландии равными и одинаково разумными, как обстоят дела с сельскохозяйственными животными, как определяется наличие разума и т.п. Но в любом случае создан невероятный прецедент.
В книге Мюррея Шанахана приведен пример спонтанной инновации в мире животных. В 2002 году ученые из Оксфорда изучали содержащихся в неволе новокаледонских ворон, которые славятся изобретательностью. Экспериментальное оборудование состояло из маленького ведерка с едой и высокой трубы. Ведерко опускали в трубу так, чтобы ручка не выступала из трубы. Птицам давали куски изогнутой проволоки, которые они быстро научились использовать как крюки, чтобы вытаскивать ведерки с пищей. Но в одном эксперименте в клетке оставили только кусок прямой проволоки. Без всякого предварительного обучения ворона вставила один конец проволоки в отверстие клетки и изогнула его в виде крюка, с помощью которого затем вытащила свою еду.
Интеллект — это сочетание изобретательности и здравого смысла. Чтобы догадаться сделать крюк, нужна изобретательность, а чтобы понимать, какого результата можно ожидать, нужен здравый смысл и жизненный опыт в физическом мире о природе пластичных материалов. Сегодня мы знакомы с некоторыми образцами ИИ в различных автоматических речевых системах, бойко отвечающих на самые разные задаваемые им вопросы. Но такие системы не имеют опыта соприкосновения с физическим миром, что нередко приводит их в тупик. На вопрос: «Если подвесить крысу за хвост, что будет ближе к земле — нос или уши?» ответить может даже ребенок, хотя никогда не вешал крысу за хвост и не видел такого. Но ИИ может попасть в тупик, так как не может смоделировать подобный сценарий.
Искусственный интеллект способен к автоматическому самообучению (machine learning), и как показывают исследования Google, в этом огромную роль способны играть Большие данные (Big Data) — человек не в состоянии переваривать большие объемы данных, а для машины чем больше массивы данных, тем качественно точнее оказывается ее интеллект.
В 1950 году знаменитый физик, лауреат Нобелевской премии Энрико Ферми выразил нерадостную мысль, которая получила название парадокса Ферми. В Галактике колоссальное количество звезд, у многих из которых наверняка есть планеты, имеющие подходящие условия для возникновения жизни. Там вполне вероятно появление интеллекта и технически развитых цивилизаций. Поэтому, логически рассуждая, можно решить, что космос должен кишеть этими внеземными цивилизациями. «Ну, и где же они в таком случае?» — воскликнул Ферми.
Тишине космоса есть много всяких объяснений. Но все они грустные: цивилизации долго не живут, а сами себя уничтожают. В том числе, возможно, при помощи враждебного искусственного интеллекта. В заключение автор книги отмечает, что если мы одиноки во Вселенной, на нас лежит особая ответственность: мы должны решить, что делать с этой технологией, и не только во имя человека, но и во имя будущего самого сознания в Галактике. Остается лишь надеяться, что искусственный интеллект не уничтожит нас, а будет обращаться с нами как с разумными животными.
Мюррей Шанахан. Технологическая сингулярность (The Technological Singularity). — М.: Издательская группа «Точка», 2017. — 256 с. — Твердый переплет. — (Серия «Завтра это будут знать все»)

Михаил Куртов. Генезис графического пользовательского интерфейса. К теологии кода
александр петроченков
apetrochenkov

Надо признать, весьма необычные идеи проповедует Михаил Куртов. До сих пор философия игнорировала компьютерные программы либо прикладывала к ним теории из других областей, не пытаясь осмыслить их как нечто новое. Ссылаясь на идеи философов и программистов, Михаил Куртов пытается снять противоречие между техникой и культурой и объединить их в некий общий процесс, сродни религии или теологии. Противоречие между техникой и культурой снимает компьютер, как самодвижущаяся субстанция. Техника перестает быть только инструментом. В 1966 году на вопрос журнала «Шпигель», что теперь занимает место философии, Мартин Хайдеггер ответил: «Кибернетика». А Пол Грэм, известный IT-специалист, продвигавший язык программирования Lisp, писал: «Языки программирования — это не просто технология, а то, чем программисты думают. Это наполовину технология, наполовину религия».

Книга посвящена исследованию того, чем на генетическом уровне является графический пользовательский интерфейс (GUI, graphical user interface) компьютера. Впервые появившись в массовых компьютерах Apple Macintosh, GUI сделал компьютер доступным всем, в том числе неспециалистам. У людей создается иллюзия, будто они видят и манипулируют информационной областью напрямую.
Идею GUI разработали в лаборатории Xerox PARC в Калифорнии. В 1979 году сотрудник Xerox PARC Трюгве Реенскауг (Trygve Reenskaug) создал тройственную схему использования нескольких шаблонов проектирования, которая получила название MVC (model-view-controller, «модель-представление-контроллер»). С помощью MVC модель приложения, пользовательский интерфейс и взаимодействие с пользователем разделены на три отдельных компонента, чтобы модификация одного из компонентов минимальное воздействовала на остальные. Полное определение GUI таково:

GUI = (клавиатура + дисплей + мышь) + (MVC)

«Главной целью MVC является перекинуть мост между человеческой ментальной моделью и цифровой моделью, существующей в компьютере», — писал Реенскауг. И хотя программный продукт невидим и невизуализируем, сегодня эта цель достигнута в гигантском масштабе: миллиарды людей с почти религиозным рвением используют смартфоны и планшеты, даже внешне напоминающие иконы.

И вот тут мы переходим к главной идее книги Михаила Куртова. Блистая философской и технической эрудицией, он пытается доказать, что графический пользовательский интерфейс морфологически эквивалентен средневековой Церкви, а современное состояние дел в информатике подобно ситуации в поздней схоластике. Тройственность MVC подобна христианской Троице, в которой соединены три божественные ипостаси Отца, Сына и Духа. Эта схема была принята на Первом Никейском соборе в 325 году. Куртов ссылается на термин «единосущие» (homoousia), ставший главным изобретением Никейского собора и не допускающий распад фигур Троицы на трех отдельных богов, вопреки парадоксальному равенству 1=3. Куртов настойчиво увязывает это понятие с MVC, указывая на зависимость элементов этой схемы, их различие и единство, как разные ипостаси (hypostasis), обозначающие способы существования единой сущности.

Способ доказательства такой аналогии вызывает у меня наибольшие сомнения: модель-представление-контроллер гомологичны следам Отца, Сына и Духа, говорит Куртов. Но что такое гомология, Куртов объясняет довольно туманно и не слишком убедительно, но указывает, что это соответствие не есть метафора. Более того, он утверждает, что изучение сущности гомологии является первоочередной задачей современной философии.

К своим выводам Куртов приходит, ссылаясь на работы французского философа Жильбера Симондона (Gilbert Simondon), жившего в докомпьютерную эпоху, чьим вкладом в философию техники стало открытие генетических законов, управляющих технической эволюцией. Хайдеггер и Симондон по мнению Жиля Делёза были «двумя величайшими философами техники». Рассуждая о технологии и теологии, Куртов сообщает, что церковные соборы могут быть уподоблены инженерным симпозиумам, на которых коллективно создаются стандарты для индустрии, позволяющие бороться с «ересью».

Но, пожалуй, самое любопытное в этом уникальном труде — идея соединения технологии и теологии в технотеологических схемах. Различие между программированием и использованием компьютера имеет технотеологический характер: GUI заведомо упрощает, редуцирует коммуникацию с компьютером, а результаты GUI-ввода не сохраняются и не становятся достоянием коллектива и общества.
Любопытны попытки предсказания Михаилом Куртовым будущего информатики на основе такого «теологического» понимания computer science. Он полагает, что нынешний software crisis, в котором находится информатика, является «повторением» технического застоя в Средние века. А настоящая компьютерная революция еще не случилась. После ликвидации компьютерной безграмотности наступит цифровая Реформация, затем Ренессанс программистской культуры с техническим искусством (science art) и массовое возвращение к интерфейсу командной строки. Так что GUI, выступающий посредником между реальностью кода и социальной реальностью, гомологичен Церкви как посреднику между Богом и людьми. Ведь именно с GUI началась социализация ПЕРСОНАЛЬНЫХ компьютеров.

Неотвратимое футурологическое следствие этой гипотезы: эволюция кода должна будет когда-то завершиться. Возможно, это будет эпоха, совпадающая по времени с «технологической сингулярностью», которую предсказывает Рэй Курцвейл. Компьютер это вещь, способная становиться всеми вещами, симулируя любую вещь, то есть вещь вещей. Конец кода будет окончанием развертки духа в вещах: слово станет плотью, наступит конец географии, начнется подлинно Новое время — время антропотеотехнических гибридизаций: человек физически и духовно соединится с компьютером. Таким образом, Бог как предмет коллективной веры умер, но Его структура сохранилась в скелете общества-культуры. В XXI веке теология станет для computer science тем же, чем математика стала для естественных наук в XVII веке, пророчит Куртов. Но он не готов истолковать присутствие теологии в коде — как последнюю страницу в истории умирания Бога или как его рождение в вещах?

Михаил Куртов. Генезис графического пользовательского интерфейса. К теологии кода. — СПб: ТрансЛит, 2014. — 88 с. — Мягкая обложка — Серия: Транслит (литературно-критический альманах)

Джон Хорган. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки
александр петроченков
apetrochenkov

Читатель может воскликнуть: ну вот, еще одна книга о конце! Книг подобного рода, как проявление пессимизма конца тысячелетия, появилось в последнее время немало. Достаточно вспомнить «Конец истории» Френсиса Фукуямы или «Конец природы» Билла МакКиббена. Может даже возникнуть ощущение, будто мы живем в эпоху сплошных кризисов и кульминаций, когда из-за «Звездных войн» вдруг рушится коммунистическая супердержава, откуда ни возьмись возникает метаинтеллектуальная сеть Интернет, люди отправляются в туристические прогулки в космос, генотип человека публикуется с продолжением на страницах журналов, а мобильными телефонами не пользуются только домашние животные.

Мощный взрыв знаний и технологий обозначил конец тысячелетия. А поскольку все мы родились и выросли в эту эпоху, то считаем, будто такой прогресс является характерной чертой реальности. Но всеобщая вера в вечность прогресса — это доминирующее заблуждение нашей культуры, считает автор этой книги. А вдруг и она споткнется о порог кризисов и кульминаций, возникший на рубеже тысячелетий?

Американский ученый и писатель Джон Хорган первоначально занимался литературной критикой, но разочаровался в ней, так как в литературе все зыбко, неточно и приблизительно. Попробуйте кому-то с научной точностью доказать, что Достоевский более гениален, чем, скажем, Джойс! Тогда Хорган оставил литературу ради научной журналистики. Но наука, оказывается, тоже не дает той последней строгости и определенности, о которой он мечтал. И тогда он взялся доказать, что наука уже кончилась. И написал книгу «Конец науки», где берется доказывать, будто ему уже виден этот конец.

В своей книге Хорган интервьюирует известных ученых и представляет читателю интересные научные теории и удивительный диапазон воззрений крупнейших исследователей последней четверти ХХ века. Что будет, если постнаучный мир уже наступил и там, за горизонтом, нет больше ничего великого? Что, если то, что у нас есть, — это то, что у нас и будет? Мы не создадим космических кораблей, перемещающихся быстрее скорости света. Не освоим термоядерный синтез. Не станем мудрыми и бессмертными при помощи генной инженерии. Какой тогда будет наша судьба? Нам останется прозябать где-то между удовольствием и несчастьем, просвещением и путаницей, добротой и жестокостью. Это будет не рай, но и не ад. Постнаучный мир будет мало отличаться от нынешнего состояния мира.

Разумеется, эта книга — пример иронического теоретизирования. Направление и скорость прогресса еще никогда никому предсказать не удавалось. Человеческая культура эфемерна, ее может погубить случайный астероид, оледенение или исчерпание нефтяных запасов. Так что всякие прогнозы о будущем — не более чем просто догадки на пути познания глубоких истин Вселенной.

Скачать книгу.

Критическая статья: “Конец науки?” Джон Хорган

Джон Хорган. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки. / Перевод с английского М. В. Жуковой. — СПб.: Амфора, 2001. — 479 стр. — (Серия: Эврика).

Фрэнсис Коллинз. Доказательство Бога. Аргументы ученого
александр петроченков
apetrochenkov

Это любопытная книга, которую я читал с интересом. Однако мой интерес распространялся главным образом на научную составляющую книги, где автор говорит о Вселенной, жизни, генетике и геноме человека. Но все его аргументы относительно доказательств существования бога не произвели на меня впечатления. При чтении рассуждений автора о нравственном законе у меня зачастую возникали возражения, на которые я не находил ответа на страницах книги. Иммануил Кант знаменит своим высказыванием: "Лишь две вещи поражают меня: звездное небо надо мною и нравственный закон внутри меня". Из этого делают спекулятивный вывод, будто нравственная сущность столь же бесконечна, как звездное небо. Однако нравственный закон, в равной степени присущий далеко не всем людям, можно объяснить биологическими причинами, как это сделал Ричард Докинз в своей блестящей книге "Бог как иллюзия".

Фрэнсис Коллинз пытается приспособить к догмам теологии революционные научные открытия XX века. Местами в извинительном тоне он говорит, что теология от этого не пострадает, как не пострадала она от внедрения гелиоцентрической теории Коперника, Кеплера и Галилея, которая когда-то казалась потрясением всех основ, опровергавшим Библию. Церковь (да и то только римско-католическая!) признала эти открытия совсем недавно, в конце ХХ века. Но любые неразгаданные загадки природы автор трактует в пользу божественного начала как чудо. Вот типичное рассуждение автора:

Даже Альберт Эйнштейн видел убожество чисто натуралистического миросозерцания. Тщательно выбрав слова, он записал: «Наука без религии хрома, религия без науки слепа». Смысл человеческого существования, реальность Бога, возможность жизни после смерти и многие другие вопросы лежат за пределами досягаемости научного метода.

Однако никаких разумных доказательств относительно правоты мнения Эйнштейна автор не приводит. Полагаю, что ему, как ученому, должно быть известно, что ссылка на любые авторитеты в науке контрпродуктивна и разрушительна. Он всеми силами пытается соединить науку и религию, видимо понимая, что у религии мало шансов выжить, если люди окажутся способными понять те научные открытия, которых уже сегодня совершены наукой. Вот цитата из книги:

Повернемся ли мы спиной к науке из-за того, что она воспринимается как угроза Богу, откажемся ли от того расширения наших знаний о мире, которое она обещает, от применения полученных знаний для облегчения страданий и совершенствования природы человека? Или, может быть, мы отвернемся от веры, решим, что наука сделала ненужной духовную жизнь и теперь вместо традиционных религиозных символов на алтарях нужно вырезать изображение двойной спирали?
Оба пути принципиально опасны. Оба отрицают истину. Оба умаляют достоинство людей. Оба разрушительны для нашего будущего. И ни один не является необходимым. Бог Библии – также и Бог генома. Мы чтим его и в соборе, и в лаборатории.


Фрэнсис Коллинз — один из ведущих американских генетиков, руководитель проекта "Геном человека", физик по первому образованию. Он верующий христианин. В книге он популярно излагает современные научные представления о происхождении Вселенной и жизни на земле, о строении ДНК и рассматривает различные варианты соотнесения науки с религией: «научный атеизм», креационизм, теорию «разумного замысла» и, наконец, выдвигает на первый план теистический эволюционизм, которого придерживается сам. Он видит спасение для религии именно в этом предлагаемом им БиоЛогосе, хотя, повторю, ему так и не удалось убедить меня в том, что религиозный опиум необходим человечеству. Мне-то он точно не требуется. В заключение вот еще цитата:

Поэтому теистический эволюционизм, или БиоЛогос, представляется мне наиболее удовлетворительным с обеих сторон решением вопроса о соотношении науки и веры. Он не может ни устареть, ни оказаться несостоятельным в свете новых открытий. Он строго логичен, дает ответы на многие вопросы, которые невозможно разрешить иными способами, и позволяет науке и вере укреплять друг друга, как две прочные колонны, поддерживающие здание Истины.

Если вас интересуют вопросы теологии, религии и науки, эту книгу стоит прочитать. Автор стремился в своей книге создать синтез научного и религиозного мировоззрения. Однако, на мой взгляд, ему не удалось убедительно объединить религиозные взгляды с научными. Всякий раз, когда Коллинз касается сложных вопросов теологии, он отправляет читателя к книге Клайва Льюиса «Просто христианство» (1943), словно он прочитал только одну книгу по христианству и других более убедительных источников не существует. Научная часть книги, безусловно, интересна, познавательна и выглядит намного более убедительной, так как автору здесь не приходится часто ссылаться на чужие работы, ибо он и сам большой авторитет в науке и создал много нового.

Кстати, текст упомянутой книги Клайва Льюиса, да и саму книгу Фрэнсиса Коллинза «Доказательство Бога» можно найти в сети.

Фрэнсис Коллинз. Доказательство Бога. Аргументы ученого. (The Language of God: A Scientist Presents Evidence for Belief) / Перевод с англ. Мария Суханова. — М.: Альпина нон-фикшн, 2009. — 216 с. — Тираж 5000 экз. 

Джон К. Клеменс и Скотт Далримпл. Власть над временем
александр петроченков
apetrochenkov

Всем известна классическая формулировка Time is Money, принадлежащая Бенджамину Франклину. С одной стороны это верно, время действительно позволяет извлекать деньги. Но все же время совершенно особый ресурс: мы не можем его создавать, копировать, накапливать, оставлять про запас. Значит, время гораздо ценнее денег. Так что обмен времени на деньги иррационален.

Но самое любопытное состоит в том, что люди ценят время намного меньше, чем деньги! Авторы приводят описание эксперимента: студентов университета просили представить, что ни купили билеты в театр за 60 долларов и на рок-концерт за 20 долларов. Участникам эксперимента сказали, что от рок-концерта они получат больше удовольствия, чем от театра. Потом им объявили, что дату перенесли, и спектакль и рок-концерт состоятся одновременно, то есть один из билетов пропадает безвозвратно. Что вы выберете, спросили респондентов. 62% выбрали театр, хотя знали, что удовольствие от него будет невелико. Затем в другой группе условия эксперимента изменили, объявив, что для получения таких же билетов придется отработать 15 часов лаборантом, чтобы попасть в театр, и 5 часов, чтобы попасть на рок-концерт. Фактически, разница в цене на билеты и в этом случае была тройная. Однако только 5% студентов выбрали посещение театра, а 95% предпочли рок-концерт.

При рассмотрении темпоральных инвестиций эффект невосполнимых потерь времени едва учитывается! По одной теории получается, что люди более рациональны при учете времени, чем при учете денег. Но с другой стороны, можно считать, что люди не учитывают темпоральные потери. Значит, либо люди не могут, либо не умеют ценить время так же, как ценят деньги.

Об управлении временем (о тайм-менеджменте) написаны тонны книг. Эта книга совершенно на них не похожа. Здесь вовсе не предлагают методов, как скрупулезно учитывать каждую минуту, строить графики и диаграммы, планировать пятилетки и более эффективно его использовать каждую минуту. Нет, не потому, что это неважно, а совсем по другой причине. Мы по-разному относимся к времени. Если проанализировать употребляемые в нашей речи глаголы, людей легко разделить на три группы: тех, у кого преобладают глаголы прошедшего времени, настоящего и будущего времени. Реально думать о будущем и совершать прорывы вперед способны очень немногие. Это свойственно настоящим лидерам. А большинство людей предпочитают оставаться в настоящем или бессмысленно барахтаться в прошлом.

Чтобы стать эффективным руководителем, нужно выйти за пределы управления временем (тайм-менеджмента) и получить над временем власть. Основным открытием для меня в этой книге стало разделение времени на Хронос и Кайрос. Такое разделение было известно еще древним грекам. Хронос — привычное нам время, измеряемое часами и календарями, графиками Ганта, органайзерами, будильниками. Именно такое время синхронизировало социум, дало власть бюрократии и правительствам. И совсем другое время Кайрос. Это время возможности, время подходящего момента. Концепцию кайроса очень почитал Пифагор, Оно присутствует и Библии («Исполнилось время [кайрос], и царствие Божие открылось перед нами».) и в Новом Завете, изначально написанном на греческом языке, хотя при переводе такой смысл обычно теряется.

Хронос учитывает количественную характеристику времени — «Как быстро?», «Как часто?», «С какого возраста?». По контрасту термин кайрос указывает на качественный характер времени, на особое положение, которое событие или действие занимает в некоей последовательности. Что-то может произойти не в «любое» время, но только в это время, отмеченное возможностью, которое, вероятно, никогда больше не повторится. В этом смысле кайросу очень непросто дать четкое определение, это скорее мистическое и интуитивное время.

Адепты тайм-менеджмента полагаются на часы и календари, а повелители времени развивают способность ощущать важные моменты времени интуитивно. Адепты хроноса смотрят на время как на жесткую «константу». А хозяин времени относятся к нему как к подвижной, гибкой субстанции, как к потоку, на течение которого можно сознательно влиять, обладая «темпоральным интеллектом».

Руководители компаний General Electric, 3M, Staples и Dell, сумевшие достичь высокого уровня развития «темпорального интеллекта», совершили настоящий прорыв в бизнесе. Энди Гроув и Гордон Мур в 1986 году обнаружили точку перелома тренда и совершили переворот в компании Intel, отказавшись от производства чипов памяти, а все ресурсу направив на развитие процессоров. Они рисковали, но мир вычислительной техники изменился — только благодаря этому появились процессоры Intel 386, 486, Pentium и т.д. Весь наш мир изменился благодаря их решению.

В книге этого не сказано, но я невольно подумал о японской системе «канбан» и Just in Time, которую применяют в бизнесе, в частности, на заводах Toyota. Там поставки частей и комплектующих осуществляют не по графику, а квантовыми запросами с конвейера. Такая система оказалась намного более гибкой, надежной и эффективной, чем умозрительное планирование и стремление выполнить график поставок.

Мыслить дедлайнами, что свойственно тайм-менеджменту, основанному на хроносе, часто бывает ошибочно, говорят авторы. Англичане не проявили геополитической гибкости и произвольно назначили официальный deadline разделения Индии и Пакистана на 15 августа 1947 года. Это привело для многих семей к поспешной необходимости покинуть свой дом, чтобы пересечь границу, и к страшному кровопролитию, когда мусульмане и индусы буквально изничтожали друг друга в кровавой мясорубке, заложив сложные проблемы в фундамент отношений этих стран, по сей день стоящих на грани ядерного конфликта. Примерно то же самое Британия создала своим графиком ухода из Палестины и Иерусалима, где серьезный конфликт между арабами и евреями продолжает гореть до сих пор. А ведь этого можно было избежать.

Книга «Власть над временем» позволяет иначе взглянуть на время и наше существование во времени, выработать ключевые навыки обращения со временем и использовать этот уникальный и невосполнимый ресурс максимально эффективно. Время может быть не только причиной для сожаления о безвозвратно утраченном, но и служить мощным стимулом и источником энергии.

Мне очень понравилась глава про открытые системы, в которой авторы находят много общего и новаторского в размышлении о времени замечательных людей: у английского натуралиста Чарльза Дарвина, французского философа Анри Бергсона и лауреата Нобелевской премии химика Ильи Пригожина. Дарвин взглянул на время и создал теорию биологической эволюции, избавив нас от мрачного пессимизма второго закона Ньютона и энтропии, чем внушил нам оптимистический взгляд на будущее, ибо люди становятся более организованными. Католическая церковь внесла сочинения Бергсона, утверждавшего приоритет интуиции над интеллектом, в «черный список», чем вдохновила Марселя Пруста на создание великого романа «В поисках утраченного времени». А Пригожин, хоть и разрывался всю жизнь между Брюсселем и Техасом, где он руководил институтами, заметил, что следствия законов термодинамики (энтропия) относятся к закрытой системе. Разум человека внушает уверенность в том, что со временем, согласно теории Пригожина, истощенные организмы приобретают способность перерождаться и самоорганизовываться, создавая условия для будущего здоровья и прочности системы.

Эта книга, пожалуй, не научит читателя чему-то конкретному и понятному. Но она способна повлиять на стиль жизни, фундаментально изменить отношение к бесценной сущности времени или, как минимум, зародить мысли, над которыми стоит хорошенько подумать.

Джон К. Клеменс и Скотт Далримпл. Власть над временем Как стать эффективным руководителем, изменив свое отношение к времени. (Time Mastery: How Temporal Intelligence Will Make You a Stronger, More Effective Leader). — М.: Добрая книга, 2007. — 256 с. — Тираж 3000 экз.

Григорий Крейдлин. Невербальная семиотика. Язык тела и естественный язык
александр петроченков
apetrochenkov

Весьма интересная книга о мощных системах коммуникации, существующих помимо нашего обычного языка и речи. В некоторых случаях невербальными способами коммуникации мы сообщаем больше, чем речью, или существенно меняем смысл высказывания. Причем это не только мимика и язык жестов. Коммуникативное значение может иметь многое -- взгляды, дополнительные звуки, положение тела, одежда, косметика, парфюмерия, украшения или дресс-код. На передаваемые смыслы влияет множество факторов, включая время, место, окружающие обстоятельства и многое другое, что не проходит мимо нашего сознания или воздействует на нас на бессознательном уровне.

Всего автор называет десять отдельных специализированных наук, изучающих невербальную семиотику, хотя в этой довольно толстой книге рассматриваются только пять важнейших подсистем невербальной коммуникации.

1. Паралингвистика. Наука о звуковых кодах невербальной коммуникации. Интонация речи, междометия и лишние звуки типа мм, угу, гм, э-э, вздохи, свист, смех, хмыканье, шипение и тысячи других звуков, зачастую меняющих смысл слов на противоположный. Человеческое ухо способно различать сотни тысяч звуков и оттенков, не принадлежащих к языку. Нецензурная лексика тоже, видимо, может быть отнесена к паралингвистике, так как многие такие слова не описываются словарями, но участвуют в коммуникации. Человеческий голос производит множество звуков, не входящих в систему языка. Способ и манера говорить, качество голоса и тона, а также то, как нечто сказано и зачем сказано. В процессе речи человек может манипулировать разными предметами, менять голос на грубый или гнусавый. Все это в сумме создает параязык, связанный невербальными кодами с языком и речью.

2. Кинесика. Наука о жестах и жестовых движениях, о жестовых процессах и системах языка тела и его частей. Движение рук и пальцев, танец, позы, жесты, мимика лица. Огромное множество этих знаков создает свой собственный язык, который хорошо понимают представители одной культуры. Эти знаки служат для эмоционального усиления, отрицания или иллюстрации того, что говорится. Причем в разных национальных культурах язык кинесики довольно сильно различается. Существуют сугубо русские жесты, которые непонятны представителям других культур: подмигнуть, мотать головой, погрозить пальцем, покачать головой, заткнуть уши, прикрыть рот рукой, отвернуться, уставиться, аплодировать, сжать губы, показать кукиш — можно составить огромный словарь из подобных единиц, которые сами по себе несут информацию, но и способны серьезно менять устную речь. А многие жесты других народов не производят в России особого эффекта. Например, большой палец на Западе считается сильным оскорбительным жестом, а у нас его не воспринимают столь эмоционально.

3. Окулесика. Наука о языке глаз и визуальном поведении людей во время общения. Глазное поведение людей в ситуации общения чрезвычайно информативно и важно. Глаза выражают очень много эмоций и их оттенков. Русское сощурить глаза близко к мимике и передает фиксирование внимания. А подмигивание предлагает соучаствовать в совместном деле. Широко открытые глаза, приподнятые брови, прикрытые глаза, опущенный взгляд, понимающий взгляд, взгляд поверх очков, прямой взгляд в глаза — все эти и многие другие модели визуального поведения несут при общении определенную информацию, которая обычно воспринимается бессознательно. (Играя с внуком, а он еще почти не говорит, я нередко прикрываю глаза руками, как бы пряча глаза за ладонями, и внук немедленно воспринимает это как важную игру в прятки и весело реагирует, ища мой взгляд.)

4. Гаптика. Наука о языке касаний и тактильной коммуникации. Рукопожатия, объятия, поцелуи, целование руки, похлопывания по плечу, целительное касание, наложение рук (применяемое представителями многих культур, например, апостольское прикосновение, передаваемое католическими папами еще от св. Петра), махание рукой на прощание — весьма сложный и богатый язык с разными культурными кодами. Кстати, в русской культуре касания — это активное вторжение в личную сферу другого человека, поэтому всегда должно быть осторожным и ненавязчивым.

5. Проксемика. Наука о пространстве коммуникации, его структуре и функциях. Это наука о том как человек мыслит коммуникативное пространство, обживает его и использует: это означает выбор места и расстояния, взаимное положение и ориентация тел во время общения, разные типы взаимодействия с разной аудиторией (друзья, малознакомые и незнакомые люди), социальная, физическая и психологическая дистанция, личная дистанция, интимная дистанция, поклоны, поцелуи, воздушные поцелуи, групповое, коллективное, публичное пространство, privacy. Существуют правила проксемики, которые нарушать недопустимо, чтобы не нарушить коммуникацию.

Кинетические стороны поведения людей — их жесты и позы, как люди стоят или сидят, как располагаются по отношению друг к другу, как обмениваются взглядами — порой играют решающую роль в устной коммуникации. А за пределами этой книги остались такие интересные науки, которые тоже относятся к невербальной семиотике, как аускультация, гастика, ольфакция, хронемика и системология. О них кое-что можно найти в Википедии.

Книга снабжена удивительно подробным и хорошо разработанным аппаратом, занимающим около сотни страниц. Аппарат содержит перечни использованной литературы и обширный предметный указатель, разделенный на терминологический и именной. Такую высокую культуру организации книги в России, к сожалению, нечасто приходится встречать. Книга выпущена издательством НЛО, которым руководит Ирина Прохорова, сестра миллиардера Михаила Прохорова.

Григорий Крейдлин. Невербальная семиотика. Язык тела и естественный язык. — М.: Новое литературное обозрение, 2004. — 592 с. — Тираж 2000 экз. — (Серия: Научная библиотека).


Пиво и квантовая механика
александр петроченков
apetrochenkov

Нильс Бор - один из величайших ученых, которые когда-либо жили в прошедшем столетии. Но не многие знают, что после получения Нобелевской премии в 1922 году, когда он проживал в Копенгагене, пивоварня Carlsberg подарила ему дом, расположенный рядом с пивоварней. Дом имел пивной трубопровод прямо с пивоварни, так что Бор всегда мог отведать разливного пива, не выходя за порог.

Конечно, это было больше, чем просто жест национальной гордости. У «Карлсберга» всегда была страсть к науке в рамках своей корпоративной культуры. Пивная имела отличную лабораторию по изучению и улучшению процессов пивоварения. К примеру, датский ученый Эмиль Хансен (Emil Hansen) выделил Saccharomyces pastorianus в отдельный вид еще в 1883 году под названием Saccharomyces carlsbergensis, в честь пивоварни Карлсберг. Теперь эти дрожжи используются по всему миру для производства пива низового брожения, или лагера.

Бор, конечно, не почивал на лаврах после вручения Нобелевской премии, которую он получил за исследования структуры атома и ранние работы в квантовой механике. С помощью датского  государственного финансирования и Фонда Карлсберг Бор основал Институт теоретической физики в 1921 году. В течение следующего десятилетия, Бор заложил основу принципов квантовой механики.

Бор был известный спорщик в вопросах квантовой механики с Альбертом Эйнштейном, который никак не хотел принимать его новые идеи, причем эти споры длились в течение многих лет.

Так как же Бор мог держать свой ум достаточно гибким, готовым на новые идеи, когда его сверстники, такие как Эйнштейн, буксовали? Есть интересная версия. По результатам некоторых исследований, под воздействием небольших доз алкоголя ум может сосредоточиться на решении узкой проблемы, дистанцируюсь от других параллельных процессов. Иногда это помогает в решении творческих задач.

Было бесплатное пиво причиной прозрения Бора или нет, и как Бор сумел добиться таких успехов в развитии квантовой механики? Помог ли ему пивной трубопровод?

Скорее всего, нет. Но как знать…

Источник: Пивная.рф

P.S. Собираюсь пойти на публичную лекцию: "Телепортация, или что можно, а что нельзя в квантовом мире" в кафе ZaVtra (бывшие "ПирО.Г.И. на Сретенке"), ул. Сретенка, дом 26/1 (м. "Сухаревская").

21 марта 2013 г. (четверг) в рамках проекта «Публичные лекции "Полит.ру"» выступит Юджин Ползик (Eugene Polzik), квантовый физик, Ph.D., профессор Института Нильса Бора, директор Датского центра квантовой оптики, академик Королевской академии наук Дании, председатель исполнительного комитета Российского квантового центра.

Подробнее: http://polit.ru/article/2010/02/24/lectors_list/

А. Ф. Сазонов. Человечество может потерять солнце
александр петроченков
apetrochenkov

В этой небольшой и довольно популярной книге предлагается необычный подход к решению проблем теоретической физики. Пользуясь обыденной логикой, автор переосмысливает некоторые парадоксальные физические явления так, что в результате появляется наглядная теория структуры мироздания, которая одновременно удовлетворяет критериям правильности теории по Галилею, так как ее можно буквально «на пальцах» объяснить любому непосвященному, и по Нильсу Бору, оказывшись достаточно сумасшедшей, чтобы быть правильной.

В книге предпринимается попытка более точного определения элементарных понятий, таких как время и движение. В результате автор сказал о мироздании то, что по его мнению ускользнуло от Аристотеля и Ньютона, а у Эйнштейна обнаружил логические противоречия, снятие которых позволяет объяснить странное поведение света, ликвидировать так называемый корпускулярно-волновой дуализм, обнаружив у волн на макроуровне корпускулярные свойства.

А. Ф. Сазонов сообщает немало неожиданностей: он предлагает новые пути поиска экологически чистых источников энергии, разрешает гравиметрические и фотометрические парадоксы, по-новому описывает физические поля и объясняет космологическое красное смещение. Автор уточняет структуру атомов и процессов, идущих в них, описывает круговорот материальных структур, в котором находят место и преобразования полей, и космические частицы. И все это в рамках обычного трехмерного пространства и без явного противоречия фактам. Одним словом, это совсем нескучное чтение для любопытных читателей, которые интересуются возможностью наглядного описания самых сложных физических явлений, а также для физиков, способных воспринимать нетрадиционный подход.

Одно странно: со времени выхода книги прошло полтора десятка лет. Однако в интернете почему-то нет сообщений о серьезном перевороте в физике, связанном с именем А. Ф. Сазонова. Нет даже странички в Википедии. Однако есть ссылка на его книгу 2004 года «Физика без парадоксов», имеющая много общего с этой книгой. Похоже, переворот в физике так и не состоялся.

Был этот мир густою тьмой окутан.
Да, будет свет! — И вот явился Ньютон.
Но сатана недолго ждал реванша —
Пришел Эйнштейн, и стало все как раньше.

Приводя это шутливое четверостишье, автор сообщает о своих безнадежных попытках «опровергать» Эйнштейна и поверять его теории здравым смыслом, которые начались еще в 1967 году, но столкнулись со стеной непонимания.

А. Ф. Сазонов. Человечество может потерять солнце: Неожиданный подход к решению проблем теоретической физики. — Дубна: Феникс+, 1998. — 128 с.