?

Log in

No account? Create an account
александр петроченков

apetrochenkov


Александр Петроченков


Entries by category: философия

Михаил Куртов. Генезис графического пользовательского интерфейса. К теологии кода
александр петроченков
apetrochenkov

Надо признать, весьма необычные идеи проповедует Михаил Куртов. До сих пор философия игнорировала компьютерные программы либо прикладывала к ним теории из других областей, не пытаясь осмыслить их как нечто новое. Ссылаясь на идеи философов и программистов, Михаил Куртов пытается снять противоречие между техникой и культурой и объединить их в некий общий процесс, сродни религии или теологии. Противоречие между техникой и культурой снимает компьютер, как самодвижущаяся субстанция. Техника перестает быть только инструментом. В 1966 году на вопрос журнала «Шпигель», что теперь занимает место философии, Мартин Хайдеггер ответил: «Кибернетика». А Пол Грэм, известный IT-специалист, продвигавший язык программирования Lisp, писал: «Языки программирования — это не просто технология, а то, чем программисты думают. Это наполовину технология, наполовину религия».

Книга посвящена исследованию того, чем на генетическом уровне является графический пользовательский интерфейс (GUI, graphical user interface) компьютера. Впервые появившись в массовых компьютерах Apple Macintosh, GUI сделал компьютер доступным всем, в том числе неспециалистам. У людей создается иллюзия, будто они видят и манипулируют информационной областью напрямую.
Идею GUI разработали в лаборатории Xerox PARC в Калифорнии. В 1979 году сотрудник Xerox PARC Трюгве Реенскауг (Trygve Reenskaug) создал тройственную схему использования нескольких шаблонов проектирования, которая получила название MVC (model-view-controller, «модель-представление-контроллер»). С помощью MVC модель приложения, пользовательский интерфейс и взаимодействие с пользователем разделены на три отдельных компонента, чтобы модификация одного из компонентов минимальное воздействовала на остальные. Полное определение GUI таково:

GUI = (клавиатура + дисплей + мышь) + (MVC)

«Главной целью MVC является перекинуть мост между человеческой ментальной моделью и цифровой моделью, существующей в компьютере», — писал Реенскауг. И хотя программный продукт невидим и невизуализируем, сегодня эта цель достигнута в гигантском масштабе: миллиарды людей с почти религиозным рвением используют смартфоны и планшеты, даже внешне напоминающие иконы.

И вот тут мы переходим к главной идее книги Михаила Куртова. Блистая философской и технической эрудицией, он пытается доказать, что графический пользовательский интерфейс морфологически эквивалентен средневековой Церкви, а современное состояние дел в информатике подобно ситуации в поздней схоластике. Тройственность MVC подобна христианской Троице, в которой соединены три божественные ипостаси Отца, Сына и Духа. Эта схема была принята на Первом Никейском соборе в 325 году. Куртов ссылается на термин «единосущие» (homoousia), ставший главным изобретением Никейского собора и не допускающий распад фигур Троицы на трех отдельных богов, вопреки парадоксальному равенству 1=3. Куртов настойчиво увязывает это понятие с MVC, указывая на зависимость элементов этой схемы, их различие и единство, как разные ипостаси (hypostasis), обозначающие способы существования единой сущности.

Способ доказательства такой аналогии вызывает у меня наибольшие сомнения: модель-представление-контроллер гомологичны следам Отца, Сына и Духа, говорит Куртов. Но что такое гомология, Куртов объясняет довольно туманно и не слишком убедительно, но указывает, что это соответствие не есть метафора. Более того, он утверждает, что изучение сущности гомологии является первоочередной задачей современной философии.

К своим выводам Куртов приходит, ссылаясь на работы французского философа Жильбера Симондона (Gilbert Simondon), жившего в докомпьютерную эпоху, чьим вкладом в философию техники стало открытие генетических законов, управляющих технической эволюцией. Хайдеггер и Симондон по мнению Жиля Делёза были «двумя величайшими философами техники». Рассуждая о технологии и теологии, Куртов сообщает, что церковные соборы могут быть уподоблены инженерным симпозиумам, на которых коллективно создаются стандарты для индустрии, позволяющие бороться с «ересью».

Но, пожалуй, самое любопытное в этом уникальном труде — идея соединения технологии и теологии в технотеологических схемах. Различие между программированием и использованием компьютера имеет технотеологический характер: GUI заведомо упрощает, редуцирует коммуникацию с компьютером, а результаты GUI-ввода не сохраняются и не становятся достоянием коллектива и общества.
Любопытны попытки предсказания Михаилом Куртовым будущего информатики на основе такого «теологического» понимания computer science. Он полагает, что нынешний software crisis, в котором находится информатика, является «повторением» технического застоя в Средние века. А настоящая компьютерная революция еще не случилась. После ликвидации компьютерной безграмотности наступит цифровая Реформация, затем Ренессанс программистской культуры с техническим искусством (science art) и массовое возвращение к интерфейсу командной строки. Так что GUI, выступающий посредником между реальностью кода и социальной реальностью, гомологичен Церкви как посреднику между Богом и людьми. Ведь именно с GUI началась социализация ПЕРСОНАЛЬНЫХ компьютеров.

Неотвратимое футурологическое следствие этой гипотезы: эволюция кода должна будет когда-то завершиться. Возможно, это будет эпоха, совпадающая по времени с «технологической сингулярностью», которую предсказывает Рэй Курцвейл. Компьютер это вещь, способная становиться всеми вещами, симулируя любую вещь, то есть вещь вещей. Конец кода будет окончанием развертки духа в вещах: слово станет плотью, наступит конец географии, начнется подлинно Новое время — время антропотеотехнических гибридизаций: человек физически и духовно соединится с компьютером. Таким образом, Бог как предмет коллективной веры умер, но Его структура сохранилась в скелете общества-культуры. В XXI веке теология станет для computer science тем же, чем математика стала для естественных наук в XVII веке, пророчит Куртов. Но он не готов истолковать присутствие теологии в коде — как последнюю страницу в истории умирания Бога или как его рождение в вещах?

Михаил Куртов. Генезис графического пользовательского интерфейса. К теологии кода. — СПб: ТрансЛит, 2014. — 88 с. — Мягкая обложка — Серия: Транслит (литературно-критический альманах)

Алан Александр Милн. Винни Пух и философия обыденного языка
александр петроченков
apetrochenkov

Это уже 4-е исправленное, дополненное и переработанное издание книги, впервые выпущенной в 1994 году и сразу ставшей интеллектуальным бестселлером. В моей библиотеке есть это редкое первое издание, так что я могу сравнивать. Здесь впервые осуществлен перевод в полном объеме двух повестей А. Милна о Винни Пухе: «Winnie Пух» и «Дом в медвежьем углу». У российского читателя представление о Винни Пухе сложилось на основании перевода Бориса Заходера, превратившего эти непростые по стуктуре повести в популярные детские книжки.

Переводчик и интерпретатор этих текстов о Винни Пухе — филолог и философ В.П. Руднев. Книга представляет «Винни Пуха» как серьезное и глубокое, хотя и довольно забавное произведение классического европейского модернизма 1920-х годов. Автор Винни Пуха с его вниманием к обыденному речевому поведению и к языковым играм в витгенштейновском смысле предвосхитил в своих повестях многие идеи философии и лингвистики. Для анализа «Винни Пуха» применяются различные гуманитарные дисциплины: аналитическая философия, логическая семантика, теоретическая лингвистика и семиотика, теория речевых актов, семантика возможных миров, структурная поэтика, теория стиха, клиническая характерология, классический психоанализ и трансперсональная психология.

Обширное предисловие Вадима Руднева к четвертому изданию и его вступительная статья «Введение в прагмасемантику «Винни Пуха»» позволяет многое понять и иначе взглянуть на это произведение, его персонажей и символику происходящего. Например, при переводе пришлось искать даже более точные имена персонажей. Пятачок стал Поросенком, Сова — Сычом. Осли получил имя И-Ё, как китайский мудрец. Английское имя Winnie-the-Pooh по-русски должно звучать примерно как Уинни-де-Пу, но такое имя неузнаваемо. Причем имя Winnie — женское, хотя Винни по-русски не воспринимается как имя девочки. Артикль the ставится перед прозвищами, но его пришлось опустить, а имя персонажа Winnie Пухский также показалось переводчикам неорганичным. В ряде случаев английские имена на русский не переводятся (Heffalump, Woozle), но комментируются. Также в переводе сохранены некоторые английские слова и целые фразы.

Такое интеллектуальное чтение едва ли представит большой интерес для детей. Им лучше подойдет упрощенный перевод Б. Заходера. Новое прочтение Винни Пуха позволяет иначе взглянуть на эти тексты и найти в них интересные стороны для философов, культурологов, психологов и лингвистов.

Алан Александр Милн. Винни Пух и философия обыденного языка. Антология. / Переводчики: Т. Михайлова, Вадим Руднев. — М.: Гнозис, 2010. — 288 с. — Тираж 3000 экз.