Category: философия

александр петроченков

Михаил Куртов. Генезис графического пользовательского интерфейса. К теологии кода


Надо признать, весьма необычные идеи проповедует Михаил Куртов. До сих пор философия игнорировала компьютерные программы либо прикладывала к ним теории из других областей, не пытаясь осмыслить их как нечто новое. Ссылаясь на идеи философов и программистов, Михаил Куртов пытается снять противоречие между техникой и культурой и объединить их в некий общий процесс, сродни религии или теологии. Противоречие между техникой и культурой снимает компьютер, как самодвижущаяся субстанция. Техника перестает быть только инструментом. В 1966 году на вопрос журнала «Шпигель», что теперь занимает место философии, Мартин Хайдеггер ответил: «Кибернетика». А Пол Грэм, известный IT-специалист, продвигавший язык программирования Lisp, писал: «Языки программирования — это не просто технология, а то, чем программисты думают. Это наполовину технология, наполовину религия».

Книга посвящена исследованию того, чем на генетическом уровне является графический пользовательский интерфейс (GUI, graphical user interface) компьютера. Впервые появившись в массовых компьютерах Apple Macintosh, GUI сделал компьютер доступным всем, в том числе неспециалистам. У людей создается иллюзия, будто они видят и манипулируют информационной областью напрямую.
Идею GUI разработали в лаборатории Xerox PARC в Калифорнии. В 1979 году сотрудник Xerox PARC Трюгве Реенскауг (Trygve Reenskaug) создал тройственную схему использования нескольких шаблонов проектирования, которая получила название MVC (model-view-controller, «модель-представление-контроллер»). С помощью MVC модель приложения, пользовательский интерфейс и взаимодействие с пользователем разделены на три отдельных компонента, чтобы модификация одного из компонентов минимальное воздействовала на остальные. Полное определение GUI таково:

GUI = (клавиатура + дисплей + мышь) + (MVC)

«Главной целью MVC является перекинуть мост между человеческой ментальной моделью и цифровой моделью, существующей в компьютере», — писал Реенскауг. И хотя программный продукт невидим и невизуализируем, сегодня эта цель достигнута в гигантском масштабе: миллиарды людей с почти религиозным рвением используют смартфоны и планшеты, даже внешне напоминающие иконы.

И вот тут мы переходим к главной идее книги Михаила Куртова. Блистая философской и технической эрудицией, он пытается доказать, что графический пользовательский интерфейс морфологически эквивалентен средневековой Церкви, а современное состояние дел в информатике подобно ситуации в поздней схоластике. Тройственность MVC подобна христианской Троице, в которой соединены три божественные ипостаси Отца, Сына и Духа. Эта схема была принята на Первом Никейском соборе в 325 году. Куртов ссылается на термин «единосущие» (homoousia), ставший главным изобретением Никейского собора и не допускающий распад фигур Троицы на трех отдельных богов, вопреки парадоксальному равенству 1=3. Куртов настойчиво увязывает это понятие с MVC, указывая на зависимость элементов этой схемы, их различие и единство, как разные ипостаси (hypostasis), обозначающие способы существования единой сущности.

Способ доказательства такой аналогии вызывает у меня наибольшие сомнения: модель-представление-контроллер гомологичны следам Отца, Сына и Духа, говорит Куртов. Но что такое гомология, Куртов объясняет довольно туманно и не слишком убедительно, но указывает, что это соответствие не есть метафора. Более того, он утверждает, что изучение сущности гомологии является первоочередной задачей современной философии.

К своим выводам Куртов приходит, ссылаясь на работы французского философа Жильбера Симондона (Gilbert Simondon), жившего в докомпьютерную эпоху, чьим вкладом в философию техники стало открытие генетических законов, управляющих технической эволюцией. Хайдеггер и Симондон по мнению Жиля Делёза были «двумя величайшими философами техники». Рассуждая о технологии и теологии, Куртов сообщает, что церковные соборы могут быть уподоблены инженерным симпозиумам, на которых коллективно создаются стандарты для индустрии, позволяющие бороться с «ересью».

Но, пожалуй, самое любопытное в этом уникальном труде — идея соединения технологии и теологии в технотеологических схемах. Различие между программированием и использованием компьютера имеет технотеологический характер: GUI заведомо упрощает, редуцирует коммуникацию с компьютером, а результаты GUI-ввода не сохраняются и не становятся достоянием коллектива и общества.
Любопытны попытки предсказания Михаилом Куртовым будущего информатики на основе такого «теологического» понимания computer science. Он полагает, что нынешний software crisis, в котором находится информатика, является «повторением» технического застоя в Средние века. А настоящая компьютерная революция еще не случилась. После ликвидации компьютерной безграмотности наступит цифровая Реформация, затем Ренессанс программистской культуры с техническим искусством (science art) и массовое возвращение к интерфейсу командной строки. Так что GUI, выступающий посредником между реальностью кода и социальной реальностью, гомологичен Церкви как посреднику между Богом и людьми. Ведь именно с GUI началась социализация ПЕРСОНАЛЬНЫХ компьютеров.

Неотвратимое футурологическое следствие этой гипотезы: эволюция кода должна будет когда-то завершиться. Возможно, это будет эпоха, совпадающая по времени с «технологической сингулярностью», которую предсказывает Рэй Курцвейл. Компьютер это вещь, способная становиться всеми вещами, симулируя любую вещь, то есть вещь вещей. Конец кода будет окончанием развертки духа в вещах: слово станет плотью, наступит конец географии, начнется подлинно Новое время — время антропотеотехнических гибридизаций: человек физически и духовно соединится с компьютером. Таким образом, Бог как предмет коллективной веры умер, но Его структура сохранилась в скелете общества-культуры. В XXI веке теология станет для computer science тем же, чем математика стала для естественных наук в XVII веке, пророчит Куртов. Но он не готов истолковать присутствие теологии в коде — как последнюю страницу в истории умирания Бога или как его рождение в вещах?

Михаил Куртов. Генезис графического пользовательского интерфейса. К теологии кода. — СПб: ТрансЛит, 2014. — 88 с. — Мягкая обложка — Серия: Транслит (литературно-критический альманах)
александр петроченков

О смехе вполне серьезно

Сегодня весь мир отмечает день смеха. Из всех живых существ смеются только люди. По данным этологических исследований, смех, видимо, возник у общих предков человека и человекообразных обезьян более 10 млн лет назад. Но обезьяны не смеются! Смех у человека является таким же источником культуры, как и ругань: вместо того, чтобы ударить, укусить или убежать, люди смеются, снимая напряжение и тем самым реагируя на несовершенство мира. Или смеются от счастья.

1
Смех бывает двух типов: смех тела и смех разума. Улыбка впервые появляется у новорожденного уже в первые недели жизни, как знак дружелюбия, здоровья и приятия мира. Андрей Платонов говорил о смехе женихов и невест — это смех молодой радости жизни, смех «ни о чём», просто от полноты бытия. Но с возрастом люди смеются и улыбаются всё меньше и меньше, намного реже, чем в молодости. «Смех без причины — признак дурачины», — гласит народная мудрость. Но и отсутствие смеха не есть признак мудрости.

Совсем другой по своей природе смех рефлексивный, описанный еще Аристотелем. Это смех иронии, смех комедии, смех шутки. Он может достигать степени сарказма. Религия и власть органически не выносят смеха. Дети и подростки тоже очень болезненно страдают, когда смеются над ними. Так что смех и особенно хохот могут быть издевательским и разрушительным оружием. «Смех есть аффект от внезапного превращения напряженного ожидания в ничто», — говорил Иммануил Кант. И действительно, в анекдотах разряжающий напряжение взрыв смеха происходит на последней фразе или даже на самом последнем слове. К тому же смех удивительно заразителен: когда смеется один, невольно подхватывают и другие.

В европейской культуре существует культура карнавала (Фашинга, масленицы), когда смех ограничен: можно смеяться в определенном месте и в определенное время — только две недели в году. А вот русский смех юродивых принято считать неуместным. Бывает еще истерический смех при психологическом срыве. Но в целом смех полезен для здоровья. Это научно доказано, а в клиниках уже заводят должности штатных клоунов и шутов. При смехе организм насыщается кислородом, а в мозгу выделяются «гормоны счастья» — эндорфины. От смеха уменьшается количество гормонов стресса, укрепляется иммунитет, продлевается молодость. Весельчаки менее подвержены риску возникновения инфаркта. А немецкий психолог, йог и философ Зигмунд Фойерабенд написал книгу «Смех лечит рак»*, прелагая излечивать рак комическим по Анри Бергсону. Вот почему доктора советуют побольше смеяться и прописывают смехотерапию.

--------------------

* Sigmund Feuerabendt. Lachen heilt Krebs : Eine Anregung zur Vorbeugung und Heilung einer unheilbaren Krankheit, im Geiste Henri Bergsons, 1984.

александр петроченков

Бертран Рассел. История западной философии


Эту толстую книгу я читаю уже четвертый десяток лет, она относится к числу моих самых любимых. «История западной философии» Бертрана Рассела теперь считается популярной классикой философии. Книга широко известна не только специалистам (философам, историкам), но и широкому кругу читателей, интересующихся философией, как одно из самых удачных изложений европейской истории философии.

Впервые эта книга попала мне в руки еще в Областной научной библиотеке им. В.И. Ленина в Смоленске. У советского издания книги был какой-то гриф, кажется, «Для служебного пользования». Поэтому получить ее можно было только по знакомству с библиотекарями, да и то только для просмотра в читальном зале. Правда, потом мне удалось даже выпросить почитать книгу дома на выходные. В книге блестяще излагался классово-чуждый взгляд на философию Европы. После чтения унылых классиков марксизма-ленинизма безбрежная огромность культурно-философского спектра европейской мысли просто поражала. Главное дело человека — созидание культуры и осмысление мира — показано здесь удивительно разносторонне. Многие вещи о европейской мысли и культуре я впервые узнал именно из этой удивительной книги.

Свой собственный экземпляр этой книги я приобрел, когда «История западной философии» появилась в продаже на волне всеобщей доступности информации. Книга казалась огромной — втрое толще обычной книжной продукции. Выяснилось, что советское издание, хоть и было с ограниченным доступом, к тому же было сокращенным. Поэтому в посткоммунистическом издании был уточнен перевод, заполнены пробелы в тексте, восстановлены все пропущенные места, в том числе вставлена целая глава о К. Марксе. Бертран Рассел высказывался о Марксе с некоторой долей критики, что было совершенно недопустимо в СССР.

К этой книге я постоянно обращаюсь, когда мне нужно что-то уточнить о том или ином мыслителе или философском течении. Оторваться бывает трудно, хотя взять и последовательно прочитать такую обширную книгу довольно нелегко. «История западной философии» Бертрана Рассела почти с энциклопедической полнотой рассматривает интеллектуальную культуру Запада от античности до XX века. Особое внимание уделено истории возникновения европейской метафизики и основных направлений современной философии.


Автор книги сэр Бертран Рассел (Sir Bertran Arthur William Russell, 18.05.1872 — 02.02.1970) — крупный британский математик, выдающийся философ, литератор и общественный деятель XX века, лауреат Нобелевской премии в области литературы 1950 года. Научные взгляды Рассела делают его многостраничный труд весьма убедительной, яркой и запоминающейся работой. Есть основания назвать эту книгу самой популярной философской книгой минувшего столетия.

Главный недостаток этого издания книги — отсутствие аппарата. Никакого именного и предметного указателя в российском издании нет, что совершенно невозможно представить в британских книгах. В XIX веке в британском парламенте даже был принят закон, лишавший лицензии издателей, выпускающих книги без индекса. Разумеется, речь шла о нехудожественных книгах.

Бертран Рассел. История западной философии и ее связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней. (History of Western Philosophy and its Connection with Political and Social Circumstances from the Earliest Times to the Present Day) / Переводчик: Виталий Целищев — СПб.: Азбука, 2001. — 960 с. — Тираж 9000 экз.
александр петроченков

Алан Александр Милн. Винни Пух и философия обыденного языка


Это уже 4-е исправленное, дополненное и переработанное издание книги, впервые выпущенной в 1994 году и сразу ставшей интеллектуальным бестселлером. В моей библиотеке есть это редкое первое издание, так что я могу сравнивать. Здесь впервые осуществлен перевод в полном объеме двух повестей А. Милна о Винни Пухе: «Winnie Пух» и «Дом в медвежьем углу». У российского читателя представление о Винни Пухе сложилось на основании перевода Бориса Заходера, превратившего эти непростые по стуктуре повести в популярные детские книжки.

Переводчик и интерпретатор этих текстов о Винни Пухе — филолог и философ В.П. Руднев. Книга представляет «Винни Пуха» как серьезное и глубокое, хотя и довольно забавное произведение классического европейского модернизма 1920-х годов. Автор Винни Пуха с его вниманием к обыденному речевому поведению и к языковым играм в витгенштейновском смысле предвосхитил в своих повестях многие идеи философии и лингвистики. Для анализа «Винни Пуха» применяются различные гуманитарные дисциплины: аналитическая философия, логическая семантика, теоретическая лингвистика и семиотика, теория речевых актов, семантика возможных миров, структурная поэтика, теория стиха, клиническая характерология, классический психоанализ и трансперсональная психология.

Обширное предисловие Вадима Руднева к четвертому изданию и его вступительная статья «Введение в прагмасемантику «Винни Пуха»» позволяет многое понять и иначе взглянуть на это произведение, его персонажей и символику происходящего. Например, при переводе пришлось искать даже более точные имена персонажей. Пятачок стал Поросенком, Сова — Сычом. Осли получил имя И-Ё, как китайский мудрец. Английское имя Winnie-the-Pooh по-русски должно звучать примерно как Уинни-де-Пу, но такое имя неузнаваемо. Причем имя Winnie — женское, хотя Винни по-русски не воспринимается как имя девочки. Артикль the ставится перед прозвищами, но его пришлось опустить, а имя персонажа Winnie Пухский также показалось переводчикам неорганичным. В ряде случаев английские имена на русский не переводятся (Heffalump, Woozle), но комментируются. Также в переводе сохранены некоторые английские слова и целые фразы.

Такое интеллектуальное чтение едва ли представит большой интерес для детей. Им лучше подойдет упрощенный перевод Б. Заходера. Новое прочтение Винни Пуха позволяет иначе взглянуть на эти тексты и найти в них интересные стороны для философов, культурологов, психологов и лингвистов.

Алан Александр Милн. Винни Пух и философия обыденного языка. Антология. / Переводчики: Т. Михайлова, Вадим Руднев. — М.: Гнозис, 2010. — 288 с. — Тираж 3000 экз.

александр петроченков

Альберт Швейцер. Мировоззрение индийских мыслителей: Мистика и этика


Лауреат Нобелевской премии мира Альбер Швейцер (1875-1965) был одним из тех великих гуманистов ХХ века, которыми по праву может гордиться человечество. В нем парадоксальным образом сочетались теолог и философ, музыкант и врач. Он был создателем философии «благоговения перед жизнью» и видел величайшее противоречие в темпах развития духовной и материальной сфер культуры.

Эта книга представляет собой заключительную часть трилогии «Философия культуры», последнего философского произведения Швейцера. Западные страны стали обладателями колоссального материального богатства, несравнимого с материальным богатством любой из цивилизаций, но люди западного мира уже почти два столетия живут состоянии духовного кризиса, без высоких нравственных идеалов, игнорируя любое мировоззрение и отрицая этику. Такое общество принято называть открытым. Придя к убеждению в порочности экспансивного европейского типа цивилизации, чему бурная история ХХ века дала достаточно весомых аргументов (две мировые войны и непрерывная череда войн локальных, алчный капитализм и антигуманные транснациональные монополии), автор пытается проанализировать причины кризиса западноевропейской культуры. В поисках выхода он обращается к древнеиндийской философии и к этическим идеям величайших индийских мыслителей Новейшего времени: Рамакришне, Вивекананде, Тагору, Ауробиндо.

«Мистика есть мировоззрение в идеальном виде. Человек с таким мировоззрением пытается достичь духовной связи с бесконечным Бытием, к которому принадлежит как часть Природы». «Истинная этика так же широка, как и Вселенная. Все материальные и духовные ценности являются ценностями лишь постольку, поскольку они служат высшим целям сохранения и продолжения жизни».

Альберт Швейцер, словно врач неизлечимому больному, ставит европейской культуре безрадостный диагноз: thanatos, то есть синдром влечения к смерти. И предлагает спасаться от европейского рационализма и материальной экспансии в индийской мистической философии. Вот только много ли у него найдется последователей? В том числе и в самой Индии, явно выбирающей европейскую цивилизацию примером для подражания.

Альберт Швейцер. Мировоззрение индийских мыслителей: Мистика и этика (Die Weltanschauung der indischen Denker: Mystik und Ethik). / Пер. с нем. Ю.В. Дубровина. — М.: Алетейа, 2002. — 288 с. — Тираж 3000 экз. — (Серия: Традиция, религия, культура).
александр петроченков

Маркиз де Сад. Философия в будуаре, или Безнравственные учителя


Раньше мне эту книгу маркиза де Сада прочитать не довелось. Донасьен Альфонс Франсуа де Сад (1740—1814), вошедший в историю как маркиз де Сад (marquis de Sade) был французским аристократом, писателем и философом, проповедником абсолютной свободы, которая не была бы ограничена ни нравственностью, ни религией, ни правом. Основной ценностью жизни он считал гедонизм и утоление стремлений личности.

В аннотации издатели утверждают: «Яркое, элегантное и оригинальное произведение маркиза де Сада, в котором черный юмор и философия абсурда раскрываются в полной мере». Насчет черного юмора и философии абсурда у меня большие сомнения — ирония в книге есть, но настоящий черный юмор и философия абсурда появились, по-моему, только в XX веке.

Издатели характеризуют это сочинение как образец «озорного эротизма», но я обозначил бы это произведение точнее, как пример XXX или hard porno, то есть настоящей порнографии. Это явно не стоит читать детям раньше 18+. Впрочем, как таковой описательной порнографии здесь, пожалуй, нет, так как фактически это театральная пьеса, построенная в виде диалогов: в тексте приводится только прямая речь с редкими ремарками. Название «диалог» неверное, ибо во всех главах присутствует вовсе не диалог, подразумевающий двух участников разговора, а целые разговорные сценки, в которых участвуют более двух персонажей. Поэтому чтение этой книги равнозначно чтению пьесы: все порнографические сцены разворачиваются в воображении читателя через реплики персонажей, но не в тексте.
Collapse )